Её взгляд был устремлён на разошедшуюся красную туманную дымку, перманентно скрывающую небеса над Пустошью. Однако сейчас в ней появилась дыра, сквозь которую на землю упал яркий белый луч света, разрезавший раннее утро.
Кажется, ахнули все, когда луч пропал, а в том месте, где он соприкоснулся с песком, прямо посередине битвы, возник бородатый человек с мечом и в горящих золотом доспехах.
— Боги! — изумлённо выдохнул лысоватый маг, едва не выронив подзорную трубу. Он миг назад взял её из рук Беловой.
— Скорее просто бог, — поражённо прошептала баронесса Огнева, округлив глаза.
— Бог? — облизал губы юнец, вспыхнувший страстной надеждой. — Настоящий бог явился на поле боя?
— Похоже на то, — с благоговением проговорила баронесса и покосилась на графиню.
Та буквально вырвала подзорную трубу из мелко трясущихся рук лысоватого мага и торопливо посмотрела через неё на бородача. А тот уже шинковал хаоситов с ловкостью бывалого шеф-повара, заявившегося на кухню к дилетантам.
— Кажется, я где-то видела его, — удивлённо произнесла блондинка, прежде чем бородача скрыла зашевелившаяся масса сражающихся.
— Ещё бы, — проговорил лысоватый аристократ, задумчиво морща лоб. — По-моему, в храмах иногда так изображают Семаргла. Вот там-то вы его, сударыня, и видели.
— Нет, не в храме я его видела, — пробормотала мулатка, чьи зрачки расширились от шока. Она подалась к Беловой и жарко выдохнула ей в ухо: — Он приходил к Громову.
— Уверена? — сглотнула графиня, часто-часто хлопая длинными ресницами, украшенными пылинками.
— Да, — уверенно кивнула девушка и затараторила, захлёбываясь воздухом: — Громов всё знал. Всё знал!
— Что он знал? — услышал её слова юноша, воспрявший духом после появления бога.
— Громов сказал, чтобы мы держались подальше от эпицентра битвы, поскольку исход сражения решат не люди и не зверолюды, а боги! — на одном дыхании выдала блондинка, мелко дрожа от переполняющих её эмоций.
— Как-то мне не верится, что человек, пусть даже сильный маг и Рука императора, может знать о таких вещах.
Белова и Огнева взволнованно переглянулись. И у обеих в глазах ярко полыхал один и тот же вопрос — а если Громов не человек?
— Опять! — благоговейно выдохнул юноша, указав рукой на новый луч света, пронзивший туманную дымку."
"Теперь он оставил среди жаркой битвы женщину. Она казалась здесь лишней, как баян на похоронах.