Она буквально в последний момент зигзагообразными движениями ускользнула в сторону, сердито зашипев.
— Горлодёр. Он быстро прочистит тебе мозги.
— Давай, — промычал я, цапнул фляжку и сделал несколько глотков.
Обжигающая жижа скользнула по пищеводу как расплавленный металл. Мне захотелось согнуться пополам и закашляться, выплёвывая лёгкие. А из глаз чуть слёзы не брызнули.
Но я справился с собой и лишь просипел:
— Слабенькая ерунда. Такую только на детских утренниках наливать.
— Детские утренники? Что это такое? — полюбопытствовала девушка, глядя на меня так, словно я на её глазах выпил лаву и даже не поморщился.
— Ну, слушай. Уверен, тебе не понравится.
Я принялся объяснять ей концепцию утренников, довольно бодро двинувшись дальше. Горлодёр действительно помог мне, вдохнув новые силы.
Рысь и вправду не оценила утренники. Назвала их чушью. По её словам, лучше бы детей водили на кровавые жертвоприношения во славу Сварга.
Я с ней согласился и сделал ещё пару глотков горлодёра. К сожалению, эффекта от них хватило ненадолго.
— Выпей ещё горлодёра, — посоветовала Рысь, напряжённо глядя вперёд, где количество барханов уменьшилось. — Скоро будет каньон Черепа и город Потерянных.
— Какие… мрачные названия, — криво усмехнулся я. — А где обычные названия? К примеру, каньон Гусяевский и город Таратыкино?
— Гусяевский? — вскинула бровь Рысь. — Нет, так не пойдёт. Каньон так назван из-за черепа, который там лежит.
— А, ну тогда всё логично, — хмыкнул я, пригубил горлодёр и с новыми силами двинулся дальше.
Уже через час мы с девушкой оказались на краю каньона, перпендикулярно разрезающего каменное плато, к которому вышел наш дуэт.
Нам пришлось спуститься по вырубленным в стене каньона крутым ступеням на его дно, утопающее в сумерках.
Здесь валялись здоровенные валуны и действительно обнаружился череп. Жёлтый от времени, огромный и напоминающий драконий. Только дракон при жизни должен был раз в пять превышать своими размерами мать Апофиса.
— Этого дракона наверняка убил какой-то герой, — покосилась на череп Рысь.
— Да он сам от старости издох, — махнул я рукой и через несколько шагов увидел колонны, статуи и подобие башенок. Всё было вырезано прямо в противоположной стене каньона и поднималось метров на десять в высоту.
Внутрь же вёл просторный вход четыре метра на четыре. Около него красовались потрескавшиеся изваяния крылатых львов со змеями вместо хвостов.