— А как ты думаешь, почему тот старик-шептун сцепился с девицей с кошачьими ушами?
— Вероятнее всего, ей не нравилось, что он удерживает соплеменников от нападения на людей, — принялся я размышлять, допив остатки горлодёра.
Жижа огнём пронеслась по пищеводу и приятным теплом разошлась по телу.
— А кто она такая и откуда здесь появилась? И почему старик не желал крови путников?
— О-о-о, боюсь, на эти вопросы мы никогда не узнаем ответов. Хотя… может, вернёмся, изловим кошкодевочку и допросим? Кажется, среди трупов не было её тела.
— Нет уж, спасибо, — помрачнела Рысь. — Я как-нибудь переживу, что не узнаю подоплёки этой истории.
— Точно? А то ещё не поздно пойти обратно, — ухмыльнулся я и кивнул на черноту, темнеющую позади нас.
— Точно, — буркнула она и прибавила шаг.
Больше мы не разговаривали и берегли силы. По крайней мере, пока шли по городу Потерянных.
Нам пришлось потратить несколько часов, чтобы преодолеть коридор, кажущийся бесконечным. А когда мы вышли из города, то увидели всё ту же холмистую пустошь с бурой почвой, ломкой серой травой и низко висящей красноватой дымкой.
Тут мы немного передохнули, съели то, что Рысь прихватила с собой, а затем продолжили путь. И уже шли до самого вечера. В густых сумерках взобрались на холм и увидели у его подножия руины небольшого городка, освещённого немногочисленными кострами, чьё пламя плясало от порывов ветра, швыряющегося пылью.
— Чёрный город, — устало прохрипела девушка, указав рукой на руины. Оттуда порой раздавались стоны, кто-то бессвязно кричал, а некто тянул заунывную хвалу богине Маммоне.
— И как они помогают? Лечат их? — спросил я, подумав, что Чёрный город — замечательная маскировка для главного храма, находящегося под ним.
Сюда даже жрицы могут свободно приехать под вполне благовидным предлогом. Конечно, на грядущее эпохальное событие большинство из них прибудут тайно.
— Не знаю, — пожала плечами хаоситка и со стоном уселась на холм.
Интересно, где вход в главный храм? Где-то там, в руинах. Пойду поищу его.
— Рысь, жди меня тут. Я скоро вернусь.
Девушка ничего не стала спрашивать, лишь молча кивнула. А я наложил на себя иллюзию зверочеловека-горбуна и незаметно спустился с холма.
Руины встретили меня смрадом и кривыми тропками между полуразрушенными домами, исписанными хвалебными словами в адрес Маммоны.