Магия, которой он собирался воспользоваться, была слишком приземлённой.
Не успел он выйти от полковника, как у меня в кармане зазвонил телефон. Вот даже как! Трусливый и ни на что не годный человек!
Я не собирался отмалчиваться, поэтому взял трубку.
— Илья? — раздался уже знакомый мне голос Константина, который был наполнен всё теми же высокомерными нотками, даже по отношению к родному брату.
— Слушаю, Костя, — ответил я, стараясь говорить только с достоинством, но без брезгливости, хотя это было сложно.
— Не нужно ёрничать, — проговорил на это цесаревич, но я слышал, что он моментально растерял апломб. — У меня к тебе есть деловое предложение. Если ты сейчас же расколдуешь стену, и она станет прежней, я замолвлю перед отцом словечко, чтобы вернул тебя во дворец.
— Расколдовать? — я едва сдержался от смеха. — То есть, у тебя там целая армия стоит, которая может смести с лица земли соседнюю империю, а я должен пустить её на свои земли, ну уж нет! Так дело не пойдёт! Тем более, взамен у меня есть лишь смутное обещание и слово человека, у которого чести ни на грош!
— Не тронь мою честь! — разъярился Константин, что снова вызвало у меня улыбку.
— Понятное дело, потому что ты собирался совершить переворот чужими руками, — ответил я, выстраивая в мозгу всю цепочку. — А мой удел изначально был — изгнание, так ведь? Вот только ты хотел, чтобы у меня получилось. Тогда ты смог бы претендовать на трон, а меня всё равно изгнали бы, но не за покушение, а за убийство.
Пока я говорил, из трубки неслись сдавленные звуки ярости и гнева. Не ожидал братишка, что его ткнут носом в собственные испражнения. Когда он вновь заговорил, весь энтузиазм из его голоса пропал окончательно. Даже сам голос изменился, став выше и как будто пугливее.
— Даже не представляю, что с тобой произошло в Забытых землях, брат. Но ты сильно изменился. До неузнаваемости, — проговорил он, явно растерявшись и не зная, что делать дальше.
— Скажем так, на грани смерти человек вообще способен на многое, — ответил я, вспоминая всё, что произошло в последние недели и месяцы. — А ещё он всё серьёзно переосмысливает. Но это же сейчас не важно, так? Ты-то ничуть не изменился?
— В каком смысле? — не понял цесаревич.
— Ты до сих пор планируешь покушение на отца, не так ли? — мне незачем было вилять, и я спросил в лоб.