"
"Уже успев обжечься один раз, жители поселения не медлили ни секунды и пытались убраться с улиц и забарикадироваться в своих домах.
Так у них был хоть какой-то шанс пережить грядущий ужас.
Уль едва слышно фыркнула, думая об этом. Поправив свои угольно-чёрные волосы, она нырнула в очередной закоулок, которых в Милане имелись десятки и сотни.
И лишь местные знали эту сеть коридоров, как свои пять пальцев.
Случись так, что на Милан нападёт кто-нибудь извне, и его будет ждать ожесточённое сопротивление Миланцев.
Едва ли не самая настоящая партизанская война.
Уль миновала один переулок за другим, пока снова не вышла к внутреннему району, где располагались богатые особняки и дома самых влиятельных учёных полиса.
Уже уверенным шагом девушка добралась до укрытого в густой листве особняка. На фоне жилищ учёных он выглядел куда приземлённей и скромнее.
Однако это был лишь внешний фасад, целью которого как раз было спутать мысли гостя.
Ведь уже проходя входной порог, Уль очутилась в богато обставленном коридоре, украшенном картинами, вазами и прочими предметами роскоши.
Совсем, как в лучших дворцах Вавилона. Не зря же Джотто так долго был посланцем Милана в этом городе и главой торговой миссии. Его резиденция и там была образцом пафоса, но тогда Уль считала это частью работы.
Хотя миланцев и боялись, но чиновники Вавилона более всего любили деньги и за них готовы были пересилить любой страх. А Джотто был действительно хорошим дипломатом, это была его особый талант, который в своё время сослужил хорошую службу Милану в деле закупки рабов и пленников для нужд и экспериментов.
Её встречала четвёрка стражников на входе, которые почтительно поклонились девушке.
Уль даже не взглянула в их сторону, а двинулась на второй этаж, прямо в кабинет хозяина особнячка.
Где она и нашла Джотто, расслабленно лежащего на одном из диванов.
— Что-то ты долго, — хмыкнул мужчина, окинув её насмешливым взглядом.
— Нужно было убедиться в том, что не было хвоста и никто не попытается меня преследовать, — ответила она равнодушно, занимая диванчик напротив Джотто.
Мужчина снова ухмыльнулся, глубоко вздохнув.
— Мнительная ты, Уль. Чрезвычайно мнительная, — произнес Джотто.
Уль на это ничего не ответила.
— Вот ты вот хитришь, путаешь следы, а потом о нас думают как о тайных любовниках, — хохотнул Джотто, наливая сидра себе в медный кубок.
Девушка состроила столь жуткую гримасу, полную презрения, пренебрежения и отвращения, что Джотто невольно покачал головой.