У меня невольно создается ощущение, словно Уль не человек, а просто живое воплощение грозовой тучи.
Постоянно хмурится, молчит и изредка пыхтит на то или иное слово Джотто.
Внутри Милан… ничем не отличается от любой-другой фракции.
Небольшие узкие улочки, домики, как из дерева, так и из камня. Ларьки, магазины, мастерские.
Площади и переулки.
Простые игроки, которые спорят с торговцами касательно цен, мастеровые, что обсуждают тот или иной товар, стражники в капюшонах, тройками патрулирующие улицы.
Всё, как в Спарте, Вавилоне или любом ином поселении.
Тихо. Здесь слишком тихо. Даже спорщики меж собой ругаются едва ли не шёпотом. Торговцы не зазывают народ посмотреть свои товары, а блеклым полушепотом рекламируют его ближайшим прохожим.
Даже редкая музыка из таверн звучит как-то… невесело?
Всё это кажется таким сюрреалистичным, непонятным, чуждым. Полис, полный жизни, не издаёт тех звуков, что ему присущи, как пение — соловью, как грозный рёв — настоящему льву.
Я невольно ощущаю потусторонний холодок, пробежавший по спине.
Когда мы проезжаем мимо целой группы гигантов в ошейниках, которые везут на телеге тяжёлую каменную глыбу. Джотто комментирует происходящее.
— Вот, кстати, Лорд Шурик, прямо сейчас вы можете лицезреть результаты наших трудов! — важно кивает посол. — Посмотрите на эти объекты!
— Объекты? — не совсем понимаю я.
— Да, вот эти самые существа, которых вы видите перед собой, — кривится Уль, видимо, недовольная моей недогадливостью.
Существа? Значит, это не игроки? И ведь вижу, что эта парочка снова пытается раздразнить моё любопытство. А от прямого ответа, наверняка, опять уйдёт: «Мы связаны обетами… вы сами всё узнаете…».
Вместо этого я спрашиваю другое.
— А ошейники на них — это тоже разработка Милана? — выясняю я давно интересовавший вопрос.
Действительно, ошейники подчинения, наводнившие степь, брались словно ниоткуда.
— О да, — заявляет Джотто, — мы вообще далеко продвинулись в изучении того, что большинство игроков называет «душой».
— И вас не смущает, что их начали массово использовать работорговцы и степняки, угоняя игроков и руша множество жизней?
— Скажите, а если топор используют для убийства, можно ли обвинять продавшего его торговца? — интересуется Уль.
— Рынок ошейников оказался очень прибыльным делом, а потому Наш Лорд не стал медлить и организовал полноценную поставку этого продукта в степь, — примирительно говорит Джотто.