Это было не просто вынужденное решение оттого, что никто не обращал на нее внимания. Ее кузен был большой, единственной и настоящей любовью всей ее жизни, он всегда был ею и всегда будет. Это была любовь, полная трагизма, потому что на нее никогда не ответили бы взаимностью. Но она была настолько велика, что Катрин испытывала истинную жалость к мужчине, когда он мучился из-за неверности ненавидимой ею соперницы.
«Любая другая стала бы торжествовать, – подумала Надин, – а ей было по-настоящему больно из-за его переживаний».
– Мне было ясно, что так оно и есть, – сказала Мишо. – Я с самого начала знала, что ты не любишь Анри. Он просто удачно подходил к твоим жизненным планам, поэтому ты и ухватилась за него. Но когда все пошло не так, как ты себе представляла, ты, естественно, стала выискивать себе другую жертву.
– Откуда ты узнала, что это был Петер? Его имя я в письме не упоминала.
– Нет. Но ты писала, что уедешь с одним немцем. Ни Анри, ни я не знали, о ком еще могла бы идти речь. Для Анри это был двойной удар – он считал Петера своим другом.
– Ну хорошо, ты нашла письмо, – медленно произнесла Надин, – после того, как отвратительным образом пошарила в моих вещах. Ты прочитала его и тут же помчалась с ним к Анри. Странно, ты не находишь? Я имею в виду, зачем тебе нужно было меня очернять? Ты ведь могла просто пустить все на самотек. День спустя меня бы уже не было. Я исчезла бы навсегда, и ты это знала. Наконец-то путь к Анри стал бы для тебя свободным.
"Катрин снова улыбнулась, но теперь в ее глазах уже не было ничего теплого – только горечь и злость.
– Ты прекрасно знаешь, что так оно не обернулось бы. Он никогда не женился бы на мне, никогда в жизни. Но, может быть, мы смогли бы жить друг с другом как деловые партнеры… «У Надин» – если б осталось название – стало бы нашим детищем, которое мы лелеяли бы и вкладывали в него все свои силы.
– Но тогда…
– Я знала, что если ты просто исчезнешь, он никогда не перестанет тебя искать. Никогда не поставит на всем этом точку.