Ей были неприятны его слова, но она реагировала на его прикосновения. И хотя ее разум не желал этого, ее тело проснулось и стало теплым, мягким и полным ожидания.
Лаура быстро встала.
– Я отнесу стаканы на кухню, – сказала она.
Кристофер последовал за ней с полупустой бутылкой, и когда она в нерешительности остановилась у раковины, он подошел к ней сзади и обхватил ее обеими руками.
Лаура взглянула вниз на его загорелые руки, и в ней проснулось желание поддаться. Даже если это продлится всего несколько минут, в которые она сможет уйти от кошмарного сна, – это казалось ей самым большим подарком.
Только на одно мгновенье, только на одно короткое мгновенье…
– Ты такая красивая, – шептал он ей на ухо, – ты такая прекрасная…
– Я не могу, – проговорила женщина, когда его руки медленно протиснулись между ее ног.
– Почему?
– Потому что ты близкий… был близким другом Петера… Прошла неделя, как он умер… Я… Мы не должны этого делать.
Голос, звучавший у ее уха, ничуть не изменил своего мягкого, соблазнительного звучания.
– Петер был свиньей. Он годами изменял тебе. И не только тебе. Он изменил еще и своему ребенку, он разрушил вашу семью. Он не стоит того, чтобы о нем горевали. У него было все, и он все проиграл…
Руки Хейманна очень нежно гладили Лауру между ног. На мгновение в ней проснулось желание, и по внезапному, сильному дыханию на своей шее она поняла, что Кристофер заметил и верно истолковал бегущие по ее телу мурашки и внезапно поднявшиеся мелкие волоски.
– Поддайся своему желанию, – прошептал он. – Ты так давно этого не делала! Поддайся наконец своему желанию…
Ей хотелось, чтобы эти сильные руки держали ее. Ей хотелось забыться. Ей хотелось раствориться. Ей хотелось не чувствовать больше боли. Не чувствовать унижения и – страха.
Она медленно повернулась к Кристоферу и позволила ему снять с себя брюки и осторожно стянуть вниз по бедрам трусики.
Ему не стоило труда поднять ее и посадить на кухонный разделочный стол. Лаура откинулась назад, задела головой какие-то кухонные приборы, которые висели позади нее на стене, и едва заметила, что они своими острыми краями вдавились в ее кожу.