Ей нужно обязательно позвонить в полицию, а затем снова забаррикадироваться в спальне и надеяться, что стражи порядка подъедут до того, как Кристофер взломает дверь.
Лаура скользнула по ступенькам вниз, с подозрением поглядывая на входную дверь дома. Она была закрыта, но женщине было достаточно одного взгляда на крючок, прибитый к стене рядом с косяком, чтобы понять: Хейманн забрал ключи с собой. Он не рискнул остаться перед закрытой дверью. А второй ключ от дома остался у Петера. Он, видимо, был среди его личных вещей, которые теперь хранились у французской полиции.
Трясущимися пальцами Лаура стала листать телефонный справочник. Один раз он выскользнул у нее и упал на пол – настолько тряслись ее руки. На первой странице… Ведь полиция должна быть указана на первой странице…
Свет в саду погас. Лаура так сильно испугалась, что чуть ли не отбросила справочник и не побежала по лестнице наверх. Но она заставила себя оставаться благоразумной. Если Кристофер сейчас пойдет обратно в дом или хотя бы приблизится к переднему входу, то должен будет пройти мимо светосигнального устройства.
Лаура нашла магические слова «Скорая помощь», «Полиция» и «Пожарная охрана», но, к сожалению, рядом с ними не было телефонных номеров. Были только маленькие разноцветно-серые крестики, которые, видимо, указывали на то, что соответствующий номер можно было найти на той же странице по указанному цвету или в заштрихованном квадратике.
Лаура тихо выругалась и подумала, что кто бы ни выдумал эту систему обозначений, он, очевидно, не подумал о том, что номера для срочного вызова часто связаны с экстренными случаями, когда для некоторых людей речь идет о секундах, так что развлекательная поисковая игра была здесь очень некстати.
Лаура сняла трубку, несколько секунд ждала гудка, а потом поняла, что линия не работает.
В тот момент, когда женщина поняла, что Кристофер вырвал телефонный кабель из стены, снаружи в саду вновь загорелся свет, фиксирующий движение.
И тут она рефлекторно вздрогнула – световой сигнал! Ее пронзило воспоминание о том вечере, когда Хейманн вдруг оказался под ее окном. Тогда она почувствовала раздражение, которое никак не могла себе объяснить.