Но мне кажется, ты преувеличиваешь, зачем кому-то подчищать у тебя память?
Я задумалась, ведь именно мэтр Файлон был у меня в голове, и я сама ему это разрешила, но видеть врага в милом старичке совершенно не хотелось.
– Прогуляюсь к озеру, – махнула я рукой в направлении знакомого мостика. – Не ходите за мной.
И позвала про себя феникса. Вышло громко и отчаянно.
– Адель…
Что именно хотел сказать мне граф, я не услышала, потому что парк исчез, я стояла посреди знакомой пещеры, а напротив застыл бледный перепуганный Феликс.
– Что? Что опять случилось? – Он схватил меня за плечи и изрядно тряхнул, затем провел руками вдоль тела. – Ты ранена?
– Нет.
Честно говоря, такой прием меня удивил.
– Так почему ты так громко кричала? И твой эмоциональный фон просто зашкаливал последний час! – заорал на меня феникс и схватился за голову. – Я нарушил один из законов, я перенес тебя на виду пяти человек! Нельзя переносить подопечных, если им не грозит смертельная опасность. Меня накажут…
– Я не просила! – Накатила злость и обида, захотелось плакать.
– Не могу, точнее, могу, но не стану этого делать. Там ты умрешь.
И я разревелась. Жалостливо и взахлеб.
– Вы все играете! Ты, король, жрецы! Только я не кукла, я живой человек! Ненавижу! Всех вас ненавижу!
– Эй! – Феликс попытался ко мне приблизиться, но я отшатнулась. – У тебя что-то с гормонами… Ты на себя не похожа, – бормотал он, глядя на меня хрустальными глазами, в которых мелькало пламя.
– Нет! – рявкнула я.
Хочу на необитаемый остров! Подальше от всех этих… с их интригами! Никого не хочу видеть!"
"– Погоди, – Наглая птичья морда перестала хмуриться и улыбнулась. – Это же пройдет через пару дней, да? О… как я мог забыть. Леди Э в такие дни разнесла половину замка, пришлось отстраивать заново, – радостно сообщил мне он.
– Какой же ты козел! – с чувством произнесла я, вытирая слезы.
Светлая кожа феникса побледнела еще больше, он смотрел на меня испуганными глазами и молча открывал рот.
– Я не желаю больше здесь находиться, – отчеканила я, чувствуя, как обида и злость сменяются холодной яростью. – Никого не хочу видеть!
Мне показалось, что мир вокруг радостно вздохнул, вздрогнул и… растворился.