Крокодил! Сравнивать его с большим котом мне не хотелось из чувства прекрасного!
– Не подходи!
Мамочки, как у меня получилось отшвырнуть Августа и подпалить хвост Феликсу? Сейчас все мои попытки проваливались с треском! Именно с треском. Максимум, что я смогла, это вызвать легкое потрескивание в кончиках пальцев. Эрина тихонько плакала, хватаясь за меня цепкими пальчиками. Ее пышное платье ужасно мешало, руки с непривычки начинали ныть, но я все равно пробовала швырнуть в жреца каким-нибудь проклятием. Вот зачем мне сила, если я не могу ею воспользоваться? Мне нужно разозлиться! Но не получалось, страх был сильнее, причем боялась я не за себя, а за Эрину.
– Что ты собираешься делать с девочкой?
– Отнесу ее отцу, скажу, что победил монстра, но тебя спасти не смог.
– Но Арден говорил, что ты связан клятвой и не можешь вредить членам королевской семьи! – выкрикнула я в отчаянии.
– О нет, – рассмеялся сзади до боли знакомый голос. Я оглянулась, сильнее прижимая к себе эльфика, но позади никого не было.
– Да, повелитель.
Образ жреца стал таять, исчезать на глазах, трансформируясь в высокого симпатичного мужчину с абсолютно пустыми серыми глазами.
– Герцог? – не веря, прошептала я, сильнее прижимая к себе Эрину и мысленно умоляя девочку связаться с Августом или леди Э.
«Ты ведь можешь, малышка», – транслировала я ей образы эльфа и бабушки.
– К сожалению, брат короля оказался слишком крепким орешком, и мне не удалось подчинить Алексашена, зато его светлость с удовольствием служит теперь мне, а не матушке Эмили. Правда, это замечательно, Лина?
– Зашибись, – пробормотала я и вновь оглянулась.
– Поэтому от жреца пришлось избавиться, – как ни в чем не бывало продолжил голос. – О, ты не представляешь, как жадны жрецы! Они накапливали магию в себе, собирали от прихожан по крупицам, чтобы в один прекрасный момент отдать ее мне вместе со своей жизненной силой и кровью.
– А герцог? Ведь я чувствовала его смерть, и та сила, что влилась в меня, она ведь принадлежала ему?
– Правда, изящное решение? – самодовольно усмехнулся голос, а я представила лицо того, кто это все произносил. Я слишком хорошо его знала. – Герцог умер, Лина, то, что ты видишь, нежить. Нежить высшего порядка, на которую так удобно накладывать иллюзии.