Стальные ножи, разложенные на столе у окна, взмыли в воздух. Стеклянные остались лежать на столешнице.
– Смотрите, что он делает! – испуганно взвизгнула Сладкий Яд.
Ножи устремились к ведьмам. Один из клинков замер в сантиметре от горла Ирмы, другой нож завис у шеи Клавдии. Сладкий Яд тихонько охнула – еще один клинок неподвижно висел у ее бледного лица.
– А сейчас мы уйдем, и вы не будете нас задерживать! – тихо сказал Антон.
– Как бы не так! – злобно произнесла Клавдия Ивановна. – Холод!
Фотограф издал короткий смешок.
Затем резко схватил Антона за шиворот и с легкостью, словно парень ничего не весил, швырнул его в окно.
– Нет!!! – в ужасе закричали Татьяна и Наташка.
Антон выбил спиной стекло и исчез в темноте. Ножи тут же с лязганьем попадали на пол. Сладкий Яд резво метнулась к окну. Парень падал прямо на обитую железом крышу лодочного ангара.
В паре метров от кровли он вдруг резко завис в воздухе, широко расставив руки и ноги, затем плавно опустился на железные перекрытия. Антон быстро побежал к краю кровли, громко стуча ногами по рифленым металлическим пластинам.
– Черт, он не разбился! – крикнула Сладкий Яд. – Какой шустрый!
– Холод, разберись с ним! – приказала Ирма.
Влад с готовностью кивнул и зашагал к винтовой лестнице.
Татьяна перевела дух. Антон выжил! Этот мальчишка нравился ей все больше. А еще она вдруг почувствовала, что браслеты наручников уже не так туго впиваются в ее запястья. Девушка опустила глаза.
Наручники оказались расстегнуты! Она перевела взгляд на браслеты на руках Наташки.
– Бежать сможешь? – шепнула Татьяна Наташке.
– Думаю, смогу, – радостно кивнула та.
– Подождем подходящий момент. Я дам тебе знак.
– Хорошо.
Ирма взглянула на свои золотые наручные часики и отложила ложку в сторону.
– Готово! – провозгласила она.
– Я сгораю от нетерпения! – призналась Клавдия Ивановна.
– Начнем ритуал!
Сладкий Яд боязливо отошла к дальней стене комнаты.
Ирма и Клавдия выпрямились в центре пентаграммы, встав друг против друга, и воздели руки к потолку.
Татьяна и Наташка ничего не понимали, ведьмы говорили на неизвестном им языке. Слова сливались в замысловатый речитатив, а тем временем в комнате творилось что-то непонятное. Воздух сгустился, как тогда, в доме Пожарских, когда Таисия занималась тауматургией.