Не Гаврилов, не Стёпка, не мать.
Ян.
Соскучился, Кулик ненаглядный.
Дина снова умчалась на кухню, а Лев принял звонок.
Потом, уже когда они ехали вечерними улицами в «Каракатицу», Левка смотрел на часы на приборной панели и все никак не мог понять. Вот почти ровно сутки назад он вышел на сцену на прощальный концерт. Как могло в двадцать четыре часа вместиться всё это — нападение на Дину, нападение на него самого, вся эти ситуация с Разиным и ее разрешение, сценарий, его собственное обещание подумать над тем, чтобы сняться в кино! И вишенкой в торте — абсолютно серьёзно сделанное Диной предложение ему, Льву Кузьменко, встать во главе «Ингер Продакшн».
— Левушка, ты в этом понимаешь лучше чем я.
— А я-то откуда понимаю?!
— Ты старше. У тебя жизненный опыт. Конкурс. Прослушивания. Опыт работы с Лолой. И потом, ты просто очень умный.
— По-моему, этого явно недостаточно, чтобы встать у руля продюсерского центра.
— А по-моему, в самый раз. Ты же меня не бросишь с этим один на один?
Что стало итогом? Он вздохнул и в очередной раз сдался. Он действительно не мог оставить Дину с этим один на один. В конце концов, когда-то он пообещал ей что-нибудь придумать. Вот, Лев Аркадьевич, придумывай.
— Сегодня в «Каракатице» есть какая-то шоу-программа? — спросила Дина, не открывая глаз.
— Без понятия.
Дина вздохнула, тронула пальцами его руку на рычаге коробки. И так, в молчании, они доехали до клуба.
***
Лев устроил Дину в пока пустующей гримерке Лолы, наказал напарнику Федора подать туда чаю, а напарнику Гаврилова — не спускать с гримерки глаз. И пошел в кабинет Яна.
— Ну, здравствуй, звезда ты наша сверхновая, — поднялся Кулик ему навстречу. Вид он имел страшно довольный.
— Я больше не звезда, — Лев пожал Яну руку и сел на стул у стола Яна. А тот остался стоять, пристально глядя на Льва.
— Так ты не в курсе, что ли?
— Не в курсе чего? — осторожно спросил Лев.
Ян усмехнулся. И молча протянул Левке свой телефон. И сел на свое место, оттуда наблюдая за реакцией своей бывшей звезды. Теперь эта была уже звезда… всеобщего пользования.
Левкина реакция была все той же. Неприлично матершинной. Сказать больше было уже просто нечего.