Дважды он падал, и я думал, что вскоре догоню пилота, но на поверку оказалось, что у меня хватает проворства не упустить его из виду. Внезапно лес поредел, и в просветах между деревьями блеснула вода. Выбежав на скалистый берег, я тут же увидел перед собой скалу в форме львиного туловища. Огромный каменный лев как бы выныривал из самой середины озера, возвышался над поверхностью воды и всем окружающим ландшафтом. Я едва верил своим глазам, едва верил, что мы дошли до Львиного озера. Вид его породил в моей душе какое-то холодное отчаяние.
— Паола! — долетел из-за деревьев исступленный крик Лароша. — Паола, погоди, умоляю тебя!
Ларош бежал к воде по пологому берегу. Впереди тускло поблескивал металл. Значит, гидросамолет все-таки не затонул! Он лежал у самого берега и был наполовину скрыт водой, а справа от обломков стояли две черные фигуры.
— Паола! — полный страха крик вновь резанул мой слух."
"Фигуры на карнизе разошлись в разные стороны, и Паола начала спускаться вниз, к полузатопленному самолёту. Дарси устремился следом за ней, выкрикивая какие-то предостережения. Кажется, он решил, что обезумевший Ларош опасен. Улика была налицо: пилот солгал, самолет неопровержимо доказывал это.
Удивляюсь, как я не свернул себе шею на этих скалах. Я подбежал к берегу вслед за Дарси и остановился чуть позади него. Немного дальше впереди стояли Паола и Ларош, все трое застыли как изваяния. Они смотрели куда-то вдоль берега, я обошел Дарси и тоже увидел это страшное зрелище — скрюченный труп в снегу, над ним — покосившийся шест, на который накинут обвисший кусок брезента, а рядом — два стальных ящика.
Значит, отец был прав. Я подошел к жалким останкам человека, ради которого проделал весь свой долгий путь. Он лежал на боку, исхудавшее лицо было обращено вверх, невидящий взор слепых глаз устремился к лабрадорскому небу. Одна рука все еще сжимала микрофон передатчика, другая, перетянутая грязным окровавленным бинтом, лежала возле рычага генератора.