Профессор на этот раз, вместо того чтобы идти сразу на полигон, свернула к раздевалкам. Безошибочно нашла мой ящик с формой, хмыкнула и перечислила, считывая заклинания:
— Замарайка, душилка, прыщавка, о, а это уже оригинальнее — суицидник. Мм-м, Айван Горски ставил сам, лично, часа два назад.
Пасс рукой — и заклинания разлетелись. Первые по шкафчикам, видимо, наложивших их, последнее улетело в сторону мужской раздевалки, трансформировавшись налету из черного пятна в ярко-зеленое.
— Что это? — не удержавшись, спросила я.
— О, замечательная штука, — мечтательно прикрыв глаза, протянула профессор, — «Тоска Зеленая». Мы по молодости очень это заклинание любили. Переодевайся, Радович.
И она повернулась спиной, видимо, не желая меня смущать.
Переодеваться не хотелось, но выбора особо не было. Я натянула штаны, потом сняла мантию и платье, поверх белья надела тонкую черную льняную рубаху и уже было потянулась за курткой, но тут профессор сказала:
— Нет, этого достаточно. Идем.
Идти полагалось на полигон.
— Радович, за мной! — приказала магистр.
У меня появилось ощущение, что я иду на казнь, причем перед смертью еще и замерзну насмерть. А еще я мрачно глядела в спину профессору, потому что Нарски, в отличие от меня, была в теплом свитере, и поверх него мантия тоже теплая, а я…
Но когда мы вышли на мороз, Мстислава рывком стянула с себя мантию, отшвырнула ее на снег, единственной белой кучей лежавший у входа, следом по-мужски сняла свитер, швырнула его туда же и, игнорируя мороз, метель и сбивающий с ног ветер, пошла к середине полигона.
— Сегодня мы выучим технику защиты от насильственного поглощения магических сил.
Все. Для меня ветер мгновенно стал слабее, холод… нет, холодно, конечно, было, но это отошло на второй план. Все отошло на второй план. И я поспешила к профессору, чтобы, встав напротив нее, начать занятие. Но вместо приказания занять нужную позицию услышала:
— Сегодня ты спасла как минимум две жизни, Радович. Мою и Вачовски.
Она на миг умолкла, и стон завывающей метели прозвучал окончательно жутко в тиши ее молчания.