— А на других? Капитаны сами заботятся о судах и о грузах!
Уоррен надел рубашку и теперь застегивал сюртук, хотя каждый мускул умолял его не торопиться, но ему не терпелось покончить с этим надоевшим разговором. Он уже успел догадаться, куда клонит Энтони, поэтому весьма сухо предложил:
— Быть может, не стоит ходить вокруг да около? Ближе к делу. Я не собираюсь в обозримом будущем уезжать отсюда и не могу это изменить. Я уже дал вам свои заверения относительно вашей племянницы, я вынужден избегать даже собственную сестру! Что еще я должен сделать?
Энтони посерьезнел.
— Мы не хотим, чтобы девочка страдала, Андерсон, нам бы это очень не понравилось.
Уоррен, однако, сделал неправильный вывод:
— Вы предлагаете мне жениться на ней?
— Избави Бог! Просто чем раньше ты уедешь, тем скорее она тебя забудет.
И тем скорее он сам сможет вытравить ее из своего сердца!
— Никто не стремится к этому сильнее меня. Энтони, помолчав немного, все же проворчал:
— Какого черта остался именно ты? Уоррен пожал плечами, затем признался:
— Этого не хотел никто, я сам вызвался.
— Почему, черт побери?
— Тогда мне показалось это очень привлекательным.
— Надеюсь, это решение теперь преследует тебя в страшных снах!
На самом деле эти слова Энтони преследовали Уоррена по дороге в отель. Действительно, почему он принял такое решение? Это было на него совершенно не похоже и удивило всех его братьев. Он принял его через несколько минут после признания Эми.
Уоррен все еще раздумывал об этом, проходя по холлу гостиницы, и тут вдруг лицом к лицу столкнулся с Чан Ятсеном, тем самым властителем Кантона, которого последний раз видел несколько месяцев назад в игорном клубе и который тогда так стремился уничтожить его и Клинтона. Чан в Лондоне? Невероятно, но он здесь. И одет в традиционные шелковые одежды китайского мандарина, которые он всегда носит, отправляясь в путешествие.
Внезапно Чан тоже узнал его и машинально потянулся к мечу, который обычно висел на поясе.