Девушка увидела, как при этих словах Джеймс вздрогнул и бросился к лестнице. Тогда она быстро проговорила вдогонку:
— Джордж в гостиной. Он резко остановился.
— В гостиной?
— Да, пьет чай.
— Чай? — взорвался Джеймс и остановился на пороге гостиной, глядя на свою жену. — Боже милостивый, Джордж, что ты тут делаешь? Ты же давно должна находиться в постели!
— Я не хочу в постель, я хочу чаю, — донесся до Эми покойный голос Джордж.
Джеймс, казалось, был озадачен.
— Ты, никак, передумала? Уже не ждешь ребенка?
— Нет, не передумала, но я не передумаю и пить чай, а ты не хочешь присоединиться?
Джеймс помолчал, затем вошел в гостиную.
— Но, Джордж, так не делают. Ты должна лечь в постель.
— Джеймс, оставь меня в покое, — услышала опять Эми, — скоро я туда и так попаду и уже больше не смогу головы поднять. Но ты отнесешь меня туда, когда я тебе скажу.
Потом неожиданно воцарилась тишина. Эми засомневалась, можно ли ей войти: раньше она никогда не видела Джеймса таким.
— Когда это началось? — спросил он сдавленным голосом, когда у Джордж восстановилось дыхание.
— Утром.
— Утром?
— Если ты спрашиваешь меня, почему я тебе не сказала, когда ты уходил из дому, то посмотри на себя в зеркало и узнаешь.
— Эми! — Гнев его обрушился на племянницу. — Да что она здесь делает?
— Не смей свое беспокойство выплескивать на бедную Эми. — Джорджина шлепнула его по плечу. — Я хотела, если тебя это интересует, заняться уборкой в доме, но она убедила меня попить чаю вместо этого. Если ты не хочешь к нам присоединиться, то выпей чего-нибудь и прекрати кричать на нас.
Джеймс отпустил ее, погладив по волосам.
Через минуту Джеймс сказал, ни к кому не обращаясь:
— Мне так стыдно. Меня не было, когда родился Джереми. И вообще я предпочел бы, чтобы дети выскакивали быстро, а главное, в сознательном возрасте и сразу говорили мне «сэр». Пожалуй, меня бы это больше устроило.