* * *А вот есть омлет из сомнительных яиц не хотелось совершенно, так что, захватив пакет спецпайка из холодильника, я вытащила из него белковый батончик, откусила кусок и, жуя на ходу, отправилась относить поднос с нетронутым ужином обратно на кухню, вновь вставив наушники в уши и на ходу проговаривая особо трудно дающиеся энирейские слова. В идеале я собиралась сегодня же и разбить их на транскрипционные звуки, но уже не была уверена, что просто не свалюсь, едва добравшись до постели.
На кухне никого не обнаружилось.
Выбросив омлет в мусорку, я сложила грязную посуду в углу, не обнаружив приспособлений для ее мытья, и уже собиралась выходить, когда сработала сирена.
В один миг я трансформировала эбонитовый браслет в кинжал и замерла, прислушиваясь. Прислушиваться было к чему — по кругу железными щитами закрывалось всё: окна, двери, выход на балкон в кабинете сахира.
Менее чем за минуту дом превратился в глухую неприступную крепость.
Все так же не убирая кинжала, я по уже знакомой дороге спустилась в подвал, постучавшись, вошла в пункт управления охраной.
— И часто у вас подобные… инциденты? — тихо спросила я.
— Впервые, — ответил один из охранников. — В любом случае первый периметр устоял, а он наименее крепкий из пяти.
То есть стен вокруг дома даже не три, а пять. Внушает уважение.
* * *Попрощавшись с охраной во второй раз уже, я поднялась к себе, еще раз сходила в душ, вернувшись, свалилась в кровать и была уверена, что засну в то же мгновение.
Но сон не шел.
Ощущение надвигающейся угрозы давило, не позволяло расслабиться, не давало хотя бы просто отключиться.
Страх.
Страх давил, страх заставлял даже дышать тише, страх душил, страх проникал в кожу, заставляя вздрагивать как от холода. И я в очередной раз садилась на по стели, сжимая виски и пытаясь сдержать надвигающуюся панику. Панику, от которой получалось отгородиться днем, но ночью инстинкты брали верх.