Когда я вошла в кабинет к Полиглоту, как мы между собой шефа называли, обнаружила Гилбена, Эрсанну, недавно после выпуска попавшую к нам, и службу внутренней безопасности. На руках Гилбена были наручники, Эрсанна рыдала в потрепанном платье и держала на руках «волчий билет» — черный трудовой сейр. Черный. Для кадета S-класса это было не просто плохо, это была гарантия чистки памяти.
— Уводите, — едва я вошла, приказал шеф.
Я даже не знала, что сказать.
Кроме разве что:
— Шеф, у него ребенок родился… только что.
— Второй не родится, — мрачно глянув на Эрсанну, произнес Полиглот.
Меня передернуло. Ее тоже. Гилбену было все равно, и, помню, меня тогда именно это поразило — ему было все равно. Когда его выводили, он даже не глянул на меня, не спросил ничего… У него ведь ребенок родился, а он… Эрсанну пришлось выносить, она отказывалась идти, и я видела, что ее прямо в коридоре передали с рук на руки спецам из Института Мозга…
— Зайди, — повторил Полиглот.
Молча вошла в кабинет, села на самый краешек стула, напряженно глядя на шефа и не зная… что сказать вообще.
— Секс на рабочем месте, естественно, нарушение правопорядка, — начал Полиглот, глядя не на меня — на возникший экран перед ним, — но не преступление. Естественно, мы следим за сотрудниками, естественно, в процессе сложной работы иногда случается… снятие стресса подобным образом… Но они прокололись на этом!
И экран развернули ко мне.
В следующее мгновение я была вынуждена сесть удобнее, потому что был шанс рухнуть на пол.
Эрсанна передавала информацию. Танаргцам. По закодированному каналу. Из моего кабинета.
Затем момент, который откровенно потряс: она стащила ключ от моего кабинета. Единственный ключ! Из стола Гилбена. Я так и не забрала, как-то забылось за всеми прошедшими «событиями».