Махинация

Я мало что помню, мне было года четыре, но эта страшная ночь, горящие дома, крики моих родных, клановый клич нападающих, запах крови везде… Нас вытащили. Практически всю семью. И для отца это стало… Он преданно служил Гаэре до самой смерти. И того же требовал от своих детей. У нас довольно… жестокая культура, Саттард. Если на Гаэре ребенка воспитывают, исходя из его возможностей, желаний и стремлений, то в моей семье сын или дочь являются достойными, только если оправдывают ожидания родителей. И для отца стало ударом, когда ни один из моих братьев не получил статуса кадета S-класса.

Никто. И он, который хотел отблагодарить страну, ставшую его второй родиной, был очень сильно этим… разочарован. А потом когда я, младший ребенок, девочка, на которую не возлагали никаких надежд, получила сначала статус «высокая вероятность», а затем на втором курсе прошла экзаменовку и приобрела звание кадета S-класса, для отца это было… это было очень значимо. Для него это было значимо настолько, что даже собственную смерть он посчитал недостаточным поводом для того, чтобы отрывать меня от учебы…

Говорить об этом было тяжело, но я все же продолжила:

— Мне сообщили о его смерти только после того, как прошли похороны.

Я хотела съездить хотя бы на его могилу, но мама и братья сказали, что не желают меня видеть. Теперь я понимаю почему.

— И почему? — Саттард явно не понял.

Подняв на него полный слез взгляд, пояснила:

— Мы с Ятори, у нас погребения в родовом храме достойны только… достойные.

Ты говоришь, что меня похоронили со всеми почестями рядом с отцом… В нашем родовом храме было только два места, я как-то не задумывалась об этом раньше, а теперь поняла: отец не счел достойными остальных своих детей и даже маму… Я теперь понимаю и их боль, и их желание вычеркнуть меня из своей жизни.

Тень помолчал, затем задумчиво произнес:

— Это как-то… вконец странно.

— Это наша культура, — ничуть не одобряя эту самую культуру, пояснила я. — На Гаэре плохая оценка или увольнение с работы всего лишь неудача, на Ятори — позор семьи.

Насколько я понимаю, когда живешь там, в среде, где подобное является нормой, это воспринимается иначе, но на Гаэре… ни мои братья, ни мать не одобряли такого фанатичного желания отца следовать древним традициям.

— Не одобряли, но следовали, — заметил Саттард.

— Трудно отказать герою Гаэры, отцу семьи и великому воину быть захороненным так, как он желал. И у нас не принято осуждать мертвых.