— Марина Викторовна поднялась и неторопливо, стуча каблучками, прошлась по кабинету. — Все это здорово напоминает эпидемию самоубийств, охватившую номенклатурщиков после августа девяносто первого. Чувствуется один почерк, речь идет о латентном зомбировании, превращении людей в биороботов с жесткой программой самоликвидации, которая инициируется при определенных условиях. Например, по команде, при затрагивании информации из области табу, при угрозе разоблачения и т.д. и т.п.
— Кодирование? — Плещеев вспомнил про остывший кофе, допил одним глотком.
— Да нет, не так все просто. — Пиновская вернулась на место, вытащив из папки шпаргалку, поправила очки. — Видимо, это гипнокатарсис, наиболее глубокая форма гипноза, при которой полностью меняется ряд личностных структур. Считается, что это возможно благодаря механизму, называемому в психиатрии индукцией, когда человеку подсознательно навязывается определенная модель поведения, в данном случае алгоритм самоликвидации.
Марина Викторовна налила себе кофе, быстро отпила, вытерла губы платочком.
— Есть в недрах Министерства обороны подразделение, войсковая часть 10003, под командованием генерал-майора А.
— Так, так. — Вздохнув, Плещеев распечатал пачку «Орбита», сунул в рот сразу две подушечки. — А скажите-ка, Марина Викторовна, — у меня вопрос, может быть, несколько странный — для чего Шидловской при ее-то внешних данных оставаться девственницей, это каким-то образом влияет на оккультные способности? Я не верю, что на нее желающих не нашлось.
— Да, вопрос лично для меня не простой. — Пиновская криво улыбнулась, поправив волосы, сняла очки. — Я совсем не экстрасенс и уже лет тридцать как не девушка.