Надеюсь на твое понимание»
Коряво, конечно, вышло. Но напряжение не способствовало гладкому слогу. Ила осмотрелась. Все вокруг почему-то было неестественным, как в театре. Начиная со шторок на окнах и заканчивая телевизором впереди, показывающим какой-то мюзикл. Пассажиры вокруг заняты кто чем: дремлют, читают, елозят в телефонах. Они все ехали с определенной целью, и только она непонятно зачем. Напиться бы, да нельзя. Как потом показаться на глаза неизвестной Алевтине Васильевне?
У Разумовского день не заладился с самого утра.
— Вадь, привет.
— Привет. Что-то случилось? — сердце у Вадима неприятно екнуло.
— Не могу никак к тебе дозвониться. Но сейчас не об этом. Что у вас с Лонкой произошло?
— В смысле? Ничего… все в норме. А что?
— Она уехала. И куда — никому не сказала.
Смысл сказанного дошел не сразу.
— Уехала? — повторил, пробуя на вкус собственное ошеломление.
— Да. Позвонила Сашке. Попросила ее не искать. Обещала выйти на связь по скайпу. Она не звонила тебе, случайно?
— Нет… вернее не знаю. Телефон дома забыл.
— Когда вы последний раз с ней общались?
— Вчера.
— Не похоже. Мобилка вне зоны. На работе ее нет. Договорилась, что будет делать переводы заочно. Матери сказала, что едет в отпуск… санаторий какой-то… Вадь, вспоминай, о чем говорили. Просто так она бы не сбежала. Хотя…
— Что?! Что «хотя»?! — вспылил Разумовский, чувствуя, как жар поднимается вверх по затылку.
— Не ори. Сам же видел, что ее словно подменили.
— Держи меня в курсе. Попробую поменять билет на завтра.
— Поменять?
— Марк, я собирался в пятницу назад. Мы планировали… пфф… на следующей неделе переезд в Вильнюс.
— Какой переезд?
— Не тупи, бл@! Лонку я забираю!
На том конце провода воцарилось молчание. Вадим сломал ручку.
— Малая попросила не говорить пока никому… и кажется, я только теперь допер почему.
Марк присвистнул.