Предложить какой-нибудь изврат в сексе смелости у них хватает, а признаться в любви — для некоторых кишка тонка. Как же. Это ж зависимость свою показать. Уязвимость.
Немного позже, Лона предложила:
— Может, лучше дома поужинаем? Вдвоем? Я могу лазанью сделать.
— Продолжаешь злиться на Марка?
— А ты как думаешь? — буркнула раздраженно в ответ. — Я его вообще видеть не хочу сейчас. Иуда.
— Ближайшие два-три месяца тебе это не грозит, не переживай. — Разумовский снисходительно усмехнулся, глянув на то, как она куксится.
— Все равно не хочу.
Вадим не стал отвечать, и только когда зашли в квартиру, последив за ней молча какое-то время, подошел и обхватил сзади.
— Ты не довольна тем, что я тебя нашел? — спросил, отодвигая волосы и целуя в шею.
— Откуда такие мысли?
— Почему тогда дуешься до сих пор? Марк лишь сдержал свое обещание.
Илона не знала что сказать. Признаться в том, что ей попросту стыдно будет смотреть в глаза брату, не могла. Она уже представляла его кривые ухмылки в свою сторону, и от этого тело начинало чесаться то тут то там.
— Тебе не кажется, что по отношению к родным надо хотя бы иногда поступаться принципами?
— Лон, твое нежелание с ним встречаться — это еще один из моментов о которых я тебе говорил. За свои поступки надо нести ответственность. Сделала глупость — имей смелость выгрести отходы своей деятельности. И благодари, что мы отмазали тебя от мамы. Твоя легенда про полтора месяца в санатории — не выдерживают никакой критики.
Его слова были жесткими и даже ранили, не смотря на.
— Спасибо. — Проговорила сквозь зубы.
— Признательность в виде одолжения… мило. — Разумовский резко отпустил ее, и, развернувшись, пошел к выходу. — Буду часа через два.
Дверь за ним громко захлопнулась, а Илона вздрогнула. Что с ней стало? Ведь она никогда не вела себя так раньше. Не хамила, не ерепенилась на пустом месте, не ругалась, не повышала тон.
Поставив телефон на зарядку, подождала немного. Потом нашла в списке нужный номер и нажала на вызов.
— Надежда Серафимовна? Здравствуйте! А это Илона Вульф вас беспокоит. Да. Каюсь. Давно.