Это было странно, но ещё более странным было то, что леди д`Абето изобразила, будто ловит в кулак что-то невидимое (дядюшкин поцелуй?!), а потом развернула ладонь и легким и кокетливым жестом похлопала себя по щеке.
- Что происходит? – спросила я, вмиг насторожившись. – Вы двое что-то об этом знаете?
- О чём вы? – Ричард ласково пожал мою ладонь, но впервые я не откликнулась на это проявление нежности.
- Да вы посмотрите на них! – я отпустила руку Ричарда и встала против дядюшки и леди д`Абето. – Это ваша работа? Ну же, признавайтесь!
- Ли, ты очень заблуждаешься… - дядя возвёл глаза к потолку, будто читал там слова-подсказки.
- Ладно, доктор, что тут скрывать? – перебила его леди д`Абето и усмехнулась: - Ничего особенного не произошло. Просто я нанесла визит леди Жиффар, она урождённая Дрюммор, между прочим, и какая-то там внучатая бабушка этого юного недоум… этого недалёкого молодого человека. Я выяснила, что в его дом требуется прислуга, и вчера нанялась туда под именем Молли Таунс с рекомендациями от леди Жиффар и от некой леди д`Абето.
Несколько секунд мы все молчали, а потом я спросила, ещё не до конца осознавая глубину этого признания:
- Вы в своём уме, леди д`Абето? Вы же могли его отравить.
- Не могла, - тут же отозвалась тётушка герцога. – Потому что слабительное сделал ваш дядя, и он же отмерил дозу. Вы не доверяете врачебному чутью вашего дорогого дядюшки?
- Хм… - только и сказал дядя, а потом вдруг хохтнул совершенно неподобающим образом.
- Не верю, что ты способен на такое, - произнесла я укоризненно. – Ты ведь давал клятву не навредить никому!
- Я и не навредил, - возразил дядя. – Небольшое очищение кишечника, только и всего. Это полезно, когда в организме застаивается желчь.
- Диагноз ты поставил заочно? – съязвила я, а потом потёрла лицо руками, окончательно приходя в себя. – Сказать, что я в ужасе – ничего не сказать… Вы уговаривали меня не совершать опрометчивых поступков, а сами? Да ещё и молчали…
- Мы ничем не рисковали, - небрежно дёрнула плечом леди д`Абето.
- Ну не скажите, Эрмелина! – возразил дядя. – То, что вы сделали – это верх смелости, сообразительности и остроумия. Я восхищён! – и он даже прижал ладонь к сердцу, показывая, насколько он восхищён.
- Признаю, я была хороша, - милостиво согласилась тётушка герцога, но щёки её порозовели.