Мужские – недовольные и строгие, и женский – ещё более недовольный и строгий. Звучание этого голоса взбодрило меня лучше, чем любой самый крепкий чай, потому что это был голос леди д`Абето.
Я распахнула дверь в тот самый момент, когда тётушка герцога говорила:
- Мне нет никакого дела до королевского приказа. Я о нём и не слышала. А девушке надо поесть и умыться… - тут она посмотрела на меня, стоявшую на пороге, и добавила: - Даже если тебя завтра казнят, всегда приятнее быть сытым и в свежей перемене белья. Вы же, наверное, и покормить её не удосужились?
- Конечно, нет, - отозвалась я с порога.
Она держала корзинку, прикрытую салфеткой, вышитой белой сквозной гладью, и я протянула руки, чтобы принять корзинку, но стражники скрестили алебарды, преградив нам путь.
- Сначала надо доложить обо всём их величествам, - сказал старший.
- Это обязательно, - холодно согласилась леди д`Абето. – Обязательно доложите. Сейчас полночь, самое время разбудить измученных и уставших женщин, чтобы спросить, можно ли передать кухарке кружевные панталоны и кусок хлеба с маслом.
Я прикрыла лицо рукой, чтобы не было заметно, как кривятся у меня губы, потому что после слов тётушки герцога из меня лез нервный дурацкий смех.
Но аргумент подействовал, и стражник разрешил передать мне корзину, со всей серьёзностью осмотрев её содержимое – беленькие атласные штанишки, явно не моего размера, и свёрточек из вощёной бумаги, в котором оказались несколько ломтиков поджаристого хлеба с тонким слоем масла и яблочного мармелада.
- Как здоровье его величества? – участливо спросила у меня леди д`Абето, пока стражник возился с корзинкой.
- Божьей милостью, - ответила я и торопливо заговорила: - жар, животик мягкий, безболезненный, на второй день после коронации появилась сыпь. Сначала на животе, потом распространилась по конечностям, лицо чистое… - я говорила, глядя на тётю герцога с отчаянием и гадая, сможет ли она запомнить всё.
Лучше было бы передать запиской… Но разве у меня будет возможность написать её?
Я договорила и выдохнула, и леди печально и торжественно кивнула мне в ответ:
- Желаю его величеству скорейшего выздоровления и молюсь, чтобы небеса помогли как можно скорее.
- Вы очень добры, - произнесла я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.
Значит, есть надежда, что завтра утром дядюшка определит, что за болезнь поразила короля.