— Ты всегда там, Эйнин, — отвечаю приглушенным из-за намотанной вокруг лица куфии голосом.
Эрика растерянно хмурится, по всей видимости ожидая от меня совсем другого ответа. Резко одернув руку, я разворачиваюсь и бреду дальше по хрустящему и рассыпчатому, как крупа, раскалённому песку. Вдали появляются темные очертания гор, у подножия которых раскинулся призрачный Черух. Неожиданно Рика хватает меня за запястье, заставляя повернуться к ней. Ее требовательный взгляд прикован к моему лицу.
— Объясни мне, Джейдан.
— Что именно, Эрика?
— Как художник, реставрирующий мечети, стал агентом АРС? Как тот мальчик, который, рискуя собственной жизнью, вытащил меня из-под пуль повстанцев, превратился в человека, способного убивать по приказу?
— Тот мальчик сгорел, Эрика, как и девочка с голубыми глазами. Не думаю, что наши с тобой истории очень сильно отличаются, — с горечью отвечаю я.
— Я не стреляю в людей, Джейдан, — возражает Рика. — Я не способна лишить жизни человека.
— Я тоже не стреляю в людей, — холодно отрезаю я.
— Вы? — изумленно восклицает она. — А ты уверен, что все приговорённые АРС виновны?
— А ты считаешь, что с категорией особо опасных преступников можно сражаться цивилизованными способами? Только не надо говорить, что ЦРУ не делает то же самое.
"— Но именно правительство Анмара отрезало Кемар, решив вычеркнуть свою провинцию из истории страны. Они отказались от нас, позволив поселениям вроде Аззама гореть в огне революций; не пришли на помощь, когда в нас стреляли, взрывали, жгли и методично уничтожали, — с горячностью выдает мисс Доусон.
— Ты забываешь, Рика, что в мечеть ворвались такие же кемарцы, как и мы с тобой. Они до сих пор уверены, что способны отменить решение аль-Мактума, но этого никогда не случится.
— И ты согласен с его политикой? — с холодной яростью спрашивает Эрика.
— У меня нет выбора, Рика. Ты заблуждаешься, думая, что АРС не противостоит террористам. И с чего ты вообще решила, что все задания, которые я получаю, сосредоточены на ликвидации неугодных правительству Анмара? — скептически выгнув бровь, спрашиваю я. Эрика задумчиво моргает, не сводя с меня пытливого взгляда. — Этот разговор можно вести бесконечно, и каждый все равно останется при своем.