Расчёсанные до блеска темные волосы шелковистой волной струятся почти до талии. Ее переодели. Точнее, сняли прозрачную юбку, от которой все равно не было никакого проку. Кожу покрыли благовониями и маслами. Справа на полу я замечаю открытую бутылку виски и два наполненных стакана. Не хватает только винограда, щербета и рахат-лукума, чтобы можно было представить, что происходящее хотя бы отдаленно напоминает романтическую встречу двух любовников, а не примитивную дегустацию хозяина, купившего себе рабыню за, только вдумайтесь, миллион долларов.
Моя потерянная печальная Эйнин с бездонными озерами глаз, наполненных солёными слезами, и дикая своенравная пантера Эрика с ядовитым языком и острым взглядом соединились сейчас в одной испуганной девушке, изо всех сил пытающейся сохранить свою гордость и не выдать страха, который я ощущаю на физическом и ментальном уровне. Она держит спину неестественно прямой, намеренно не оборачивается, чтобы взглянуть на вошедшего, но ее выдает легкая дрожь, пробегающая по телу, мурашки на обнажённых руках, тяжелое быстрое дыхание, нервное подергивание плеч.
Какой к Шайтану план, Эйнин? Ты в Махрусе, крошка. Здесь план и задача носят одну единственную цель — выжить.
Все-таки ты попалась, хаяти[10]. Тебе следовало прислушаться к моим советам, но было глупо надеяться, что ты станешь слушать кого-то, кроме себя самой.
Я подхожу почти вплотную, и, почувствовав спиной мое присутствие, у Эрики все-таки сдают нервы. Дёрнувшись, она пытается встать, отчаянно всхлипнув. Я властно кладу ладони на ее плечи, опуская обратно. Черт, всего одно прикосновение к обнажённой коже Эрики словно впрыскивает мощный афродизиак мне прямо в вены. Возбуждение циркулирует в разгорячённой крови, устремляясь к члену, который стоит с момента, как я увидел Эйнин, выставленную на сцену.