Дверь тут, конечно, была не единственной, но кто сказал, что ему позволят удрать?
Греков встал, поводил артефактом над чайником и вздохнул:"
"— Действительно, яд быстрого действия. Поганец, ты вообще осознаешь, что собрался отравить пять человек, причем двое из них — твои кровные родственники. И не надо мне тут представление устраивать: я своими глазами видел, как ты эту дрянь, что теперь у тебя на штанах, высыпал в чай.
Владик посмотрел на штаны, для чего ему пришлось согнуться: похудеть-то он похудел, но не до такой степени, чтобы живот полностью втянулся.
— Это я обо что-то испачкался, — уверенно заявил он.
— Боже мой, — страдальчески сказал дед. — Не того внука я выставил из Рода, но ничего, это я сейчас исправлю. Какой стыд, какой стыд. Илья, прости меня, если сможешь…
— На вас постоянно ментально влияли, направляя в нужную сторону, — напомнил целитель.
— Я должен был думать о такой вероятности. — Дед покачал головой. — своими руками все развалил, своими руками…
Он замолчал и уставился на свои руки, как будто раздумывал: что с ними не так.
Тем временем Греков подошел к Владику, который пытался вжаться в стену, напрочь забыв о том, что занимает слишком много места для таких пряток.
— И на штанах тоже следы яда, — заявил Греков.
— Меня хотели отравить! — завопил Владик.
— Твоими собственными руками, да?
— А что с моими руками? Их просто нужно промыть, — уверенно сказал кузен.
— Я вообще-то запись веду, — подал я голос. — И на ней будет прекрасно видно, как ты подсыпал яд в чай.
— Да ладно вам, — он широко улыбнулся. — Это была всего лишь шутка. Никто же не умер? Я, может, просто хотел убедиться в вашей наблюдательности, которая оказалась прекрасной.
Его комплимент не пронял никого.
— Вот это ты и расскажешь следователю. Поедешь вместе с мамой, — с доброй улыбкой сообщил Греков.
— За что? Я же ничего не сделал! — возмутился Владик. — Это княжеский произвол!
— Покушение на жизни двух глав Родов, одного наследника княжества и одного приглашенного целителя.
Владик задумался и родил мысль:
— Если вам непременно нужно кого-то обвинить, то мама возьмет мой проступок на себя.
— И не жалко будет? — удивился Шелагин.
Владик посчитал это согласием с его планом, приободрился и заявил:
— Ей все равно грозит максимальный срок. Для нее преступлением больше, преступлением меньше — разницы нет.