Хотя, конечно, магию такие, как Грабина, используют не всегда по назначению.
— Такие, как ты, одна — на миллион. Или даже на миллиард. — От радости, что у меня опять появилась свободная Метка, я мог бы и не то сказать. Но Грабина приняла мое восхищение за чистую монету и смущенно улыбнулась. Пора было заканчивать с этим цирком. — Мне жаль, что все так нехорошо получилось. И удачи тебе на новом месте.
Грабина потянулась ко мне, чтобы поцеловать, я не стал отстраняться, и поцелуй получился совсем не дружеский, настолько не дружеский, что какая-то часть меня начала размышлять, что неплохо было бы его перевести уже в другую плоскость и другое действие.
— А уж как мне жаль, Илюша, ты не представляешь, — томно выдохнула мне Грабина в ухо. — Как бы я хотела остаться здесь, с тобой, но… Власть Живетьевой надо мной слишком велика, понимаешь?
Я на всякий случай покрутил головой и, чтобы не дожидаться намеков на то, что власть Живетьевой закончится аккурат с переходом Грабиной в другой клан через замужество, отступил на пару шагов и сказал:
— Прощай, Дарина.
После чего быстро развернулся и ушел. Иногда у своих желаний на поводу идти нельзя, хотя мне и казалось, что, если бы у нас дело все же дошло до постели, Грабина была последней, кто доложил бы об этом Живетьевой. Первой была бы Фурсова, однозначно, которая только и ждала, чтобы соседка совершила еще какую-нибудь глупость, чтобы окончательно втоптать ее в грязь.
До прихода Олега я пообедал и продолжил изучать целительские записи, находя там все новые и новые тонкости, которые хотелось проверить прямо сейчас, но вот беда — подходящего пациента не было."
"— Привет главе Рода, — радостно сказал вошедший Олег. — Отчитываюсь. Договор подписали и завизировали в княжеской канцелярии, выход рода Песцовых в княжеские поставщики завершился успехом.