Но Греков все равно сомневался и посматривал исподлобья то на меня, то на княжича. Пришлось его немного поторопить.
— Алексей Дмитриевич, пока я считаю проверку формальностью, но если вы продолжите упираться…
— Илья, ты мне предлагаешь закинуться непроверенной гадостью.
— Вы у меня заказ разместили. Тогда это вас не смущало?
— То, что мы у тебя заказали, проверено Рыжовым, но это же ты на проверку ему не отправишь?
— Не отправлю. Ряд моих зелий — исключительно для внутриродового пользования. Придется испытывать на вас.
— А сам?
Я рассмеялся.
— Хотите по уши в мои секреты залезть? Не получится. Да вы расслабьтесь, Алексей Дмитриевич. При неудаче с зельем моих целительских знаний хватит, чтобы вас откачать. — Греков, напротив, напрягся, и я ему предложил: — Вон, можете пока шашлычок поесть…
Олег как раз притащил два блюда: с хлебом и зеленью. И тарелки для гостей, а еще — бокалы под пиво. И выставил пару бутылок из холодильника в беседке. Его вздох наверняка означал, что пива там осталось меньше, чем хотелось бы.
Вздох был слишком выразительным, чтобы Греков не сообразил: потянет с проверкой — останется без пива. И он махнул рукой.
— А, давай свою гадость. Но уговор — личного не касаться.
— Уговор, — согласился Шелагин. — Я прослежу.
— Так будете, Алексей Дмитриевич, или с пивом смешать? — протянул я ему приготовленный флакон.
— Зачем портить подозрительной алхимией хорошее пиво? Я его лучше потом выпью, без добавок, — храбро сказал Греков и опрокинул флакон в рот.
— Леш, клятва на тебе лежит кому?
— А то ты не знаешь? В нашей службе все приносят клятву роду Шелагиных.
— Как выяснилось, не все. На Трефилове клятвы нет.
— Кому ты говоришь? — удивился Греков. — Мы с ним одновременно принимали. Он, конечно, та еще расчетливая гнида, но против рода не попрет.
Пользуясь разрешением, он уже вовсю тянул себе на тарелку всего, на что падал его глаз.
— На нем клятвы нет, — сказал я. — Это совершенно точно.
— Я не слышал, чтобы клятвы снимались, — задумался Греков. — Как сказано — до смерти, так и лежит, пока не умрешь.
«До смерти? — заинтересовался Песец.