— Ганна, чаю сладкого сделай для Марьяны Викторовны! А то на ногах не стоит!
Это конечно наглое вранье, что ноги меня не держат, и сладкий чай я терпеть не могу, но Астафьев быстро сориентировался, моментально поняв, как не нам обоим не спалиться не только перед его секретаршей, но и перед всей компанией!
В его сильных мощных руках, мне неожиданно тепло и спокойно! Наверно, сказывается ужасная тоска по сильному плечу, как поется в одной старой песенке. Ну а что делать, если этого сильного плеча нет, и в моей ближайшей жизни не предвидится?
— Подайте чаю через десять минут! — кидает генеральный своей секретарше.
Осторожно, будто хрустальную вазу или еще какую-то драгоценность, он опускает меня на кожаный диван в зоне отдыха.
Встает рядом на одно колено. Рыцарь фигов.
— Разрешишь? — осторожно кладет ладонь в район моего пупка.
Раньше за так лапал, а теперь спрашивает. Вежливым стал. Ну надо же! Ну пусть потрогает, коли так охота! Отец же! Вдруг потом снова перемкнет и даже таких крох внимания малышу не достанется.
Очень осторожно и медленно Сергей Валерьевич поглаживает выпуклость животика, прикрыв глаза. Целиком сосредоточившись на своих ощущениях.
«Пожалуйста, малыш!» — уговариваю я нашу кровиночку, — «подопни там меня, чтобы этот монстр почувствовал! А вдруг проймет его шевеление? Вдруг поймет, что ты — настоящий! Продолжение его плоти, крови, и рода! Такой же, как Миша!»
— Ничего не чувствую… — открывает глаза Сергей.
Смотрю на него в полном обалдении.
— Мне больше делать нечего, как врать вам! Уберите свои лапы от меня!
Вот сволочь, у меня просто слов нет! Поднимаюсь с этого дивана, и даю деру, что есть силы из его приемной. Ганна не торопится нести мне чай. Это очевидно. Да и не нужен он мне сто лет! Пусть сами его пьют! На брудер-шафт!
Не успеваю залететь в свою приемную, и засесть за монитор экрана, как ко мне подходит Данила Валерьевич. Весь из себя. В дорогом костюме.
— Рад тебя видеть, Марьяна! — улыбается мне Астафьев-младший.
— Взаимно. — нейтрально огрызаюсь я.
— Марьян, у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — лыбится брат главгада.