— Ой, да вы же и чаю не выпили, — забеспокоилась хозяйка, — это буквально три минуты.
— Пора, — упрямо настаивал ефрейтор.
— Нет, так я вас не отпущу.
Наташа достала из шкафа хрустальную вазу, полную яблок:
— Берите, тут каждому по яблоку, вы же видите, хватит всем, да не стесняйтесь, Андрюша, Вася…
Когда они натягивали сапоги, в прихожую выглянул отец.
— До свидания, молодые люди, — сказал он, — берегите, как говорится, честь смолоду, зорко охраняйте наши рубежи…
— Служим Советскому Союзу! — негромко вынул Рябов.
— Все будет о'кей, — заверил Гаенко.
Не глядя друг на друга, они спустились по лестнице. Лил дождь. В сыром полумраке желтели фары и огни автоматов с газированной водой. Толпа поредела, лишившись ярких красок. Темнота, казалось, приглушила звуки. Над городом стоял негромкий мерный гул.
Некоторое время друзья шли молча.
— А ты ей, видать, понравился, — осторожно начал Гаенко.
Рябов недоверчиво взглянул на него и промолчал.
— Зуб даю, — поклялся Гаенко, — знаешь, как она на тебя смотрела?
Он выпучил глаза, изобразив всем своим видом женский трепет.
— Это она с испугу, — произнес Васька Рябов.
У каждого из них под сукном шинели рельефно и тяжело обозначалось яблоко. Гаенко вытащил свое и с хрустом надкусил. Рябов тоже. Часы над головой показывали без двадцати восемь.
— Успеваем, — сказал Гаенко, разворачивая карту, — до вокзала пять минут и в электричке сорок, а там рукой подать…
Вдруг он засмеялся, свободной от яблока рукой крепко ухватил Ваську за ремень и попытался кинуть его через бедро.
Слабея от хохота, друзья возились под фонарем, и редкие прохожие без злобы смотрели на них…
Спустя час они подходили к зеленым воротам. Рядом желтело окошко караульной будки. Дневальный, не глядя, пропустил их, звякнув штырем. В десяти метрах начинался забор, увенчанный тремя рядами колючей проволоки.
Из канцелярии доносились звуки аккордеона. Там репетировал капитан Чудновский, пытаясь сыграть буги-вуги. Желтоватые клавиши аккордеона были пронумерованы. Чудновский обозначил фломастером, какую нажимать.
— Не опоздали? — спросил он, продолжая тихо музицировать.
Гаенко взглянул на часы, протянул увольнительные.
— Посмотрите в коридоре завтрашний наряд, — сказал Чудновский.