Можно ли считать здоровым человека, который пьет из горлышка?..
Алик и Лора жили дружно. Они жили так хорошо, что Лора иногда восклицала:
— Милый, я такая счастливая!
Они жили так хорошо, что даже придумывали себе маленькие неприятности. Алик, хмурясь, говорил:
— Знаешь, утром я чуть не сбил велосипедиста.
Лора делала испуганные глаза:
— Будь осторожнее. Я прошу тебя — будь осторожнее.
— Не беспокойся, дорогая. У меня прекрасная реакция.
Бывало, что Алик являлся домой с виноватым лицом.
— Ты расстроен, — спрашивала Лора, — в чем дело?
— А ты не будешь сердиться?
— Не знаю.
— Поклянись, что не будешь сердиться.
— Говори. Скажи мне всю правду!
— Только не сердись, дорогая. Я виноват. Я купил тебе итальянские сапожки.
— Ненормальный! Мы же договорились, что будем экономить! Покажи…
— Мне страшно захотелось. И цвет оригинальный. Такой, коричневый… Ты не сердишься? Поклянись, что не сердишься!..
По воскресеньям Алик и Лора долго завтракали, беседовали, курили. Иногда Лора читала вслух русскую газету.
— Разве трудно, — говорила Лора, — получить американскую специальность?
— Действительно, — соглашался Алик, — ты права. Единственная проблема — вырваться из русского гетто…
В это утро Алик и Лора долго завтракали. Потом ходили в магазин. Потом смотрели телевизор. Потом уснули на веранде.
А когда проснулись, Лора начала таинственно улыбаться.
Алик притворно нахмурился:
— В чем дело?
— А ты не рассердишься? Поклянись, что не будешь сердиться.
— Что случилось?.. Ну хорошо, клянусь.
— Я купила билеты на «Грека Зорбу». Ужасно дорогие. Мне их уступила Айрин Берд. У Айрин заболела дочка… Ты не сердишься?
— Вообще-то я собирался покрасить гараж. Но если тебе хочется…
— Мне ужасно хочется.
— Начало в восемь? Значит, надо переодеваться и ехать.
— Милый, я такая счастливая!..
Минут через сорок они уже ехали по хайвею.
Алик вел машину легко и уверенно. В правой его руке дымилась сигарета.
Они миновали кладбище, парк и, не доезжая моста, свернули влево.
Над крышами вспыхивала и гасла реклама «Филипп Моррис». Из бьюика в первом ряду доносились звуки транзистора.
Был тот особый час, когда еще светло, но фонари уже зажжены. Стены пакгаузов были темнее неба. Огни реклам светили прерывисто и неровно.
Алик повернулся к жене:
— Мы поедем короткой дорогой, через тоннель. Затем — под эстакадой и мимо виадука.