— Предпоследняя, — исправил Геныч, — не зарекайся…
Конечно, я все помнил. Память наша — как забор, что возле Щербаковских бань. Чуть ли не каждый старается похабную надпись оставить.
Страхуил между тем возбудился:
— Помнишь, я говорил тебе, начальник: жизнь — она калейдоскоп. Сегодня ты меня охраняешь, завтра я буду в дамках. Сегодня я кайфую, завтра ты мне делаешь примочку.
— Короче, — вмешался Геныч.
— Короче, ты меня за водкой не пустил? А я тебя…
Он выждал паузу и закричал:
— Пускаю!
И затем:
— Вот шесть рублей с мелочью.
Я сказал:
— Ребята, это лишнее. Нас у вахты проверяют.
— Лишнее? — его глаза округлились. — Знаешь, что лишнее в жизни, начальник? Алименты, хронический трипак и уголовный кодекс… Вот я тебе расскажу историю про одного домушника с Лиговки. Дотягивает он свой четвертной…
— Кончай, — прервал его Геныч, — магазин закроют.
— Сейчас полтретьего.
— А может, у тебя история на пять часов?!
Короче, я пошел за водкой. А потом ходил один из работяг.
— Я на службе!
А затем говорит:
— Мне — полную.
Геныч долил:
— Сам люблю полненьких.
Конвоир опьянел, и я сказал ему:
— Жизнь — калейдоскоп. Сегодня ты начальник, завтра я.
А конвоир вдруг заплакал и говорит:
— Я курсы бульдозеристов чуть не окончил. Отчислен из-за сотрясения мозог…
А потом работяги вызвали такси, и Геныч объяснил шоферу:
— Улица Каляева, шесть.
А шофер говорит:
— Куда их, в тюрягу, что ли?
Геныч обиделся за нас:
— Не в тюрягу, а в пенитенциарное учреждение, мудила!
И мы с конвоиром всю дорогу пели:
Ты сегодня мне принесНе букет из алых роз,Не тюльпаны и не лилии…Вентилятор гонял по комнате тяжелый запах лука. Кот приподнял голову и медленно ушел. В очередной раз стихла музыка.
Я уже не слушал:
— Едет тот пахан в законе к младшей дочери. Она ему: «Располагайся, батя! Вот тебе диван, места общего пользования, напротив — красный уголок».
— Ну?
Страхуил выдержал паузу и голосом опытного рассказчика закончил:
— Дочь пошла за ряженкой, а он в сортире на ее колготках удавился.
Страхуил умолк.