Если со мной в 1-ом квартале подпишут на него договор, я немедленно уеду в Ленинград.
В общем я держусь. Более того, чуть не купил за 700 рублей «форд» 1938 г.
Одет неважно, питаюсь средне. Тревоги в моем взоре навалом, особенно с похмелья
Твой Сергей
10
Милая Люда! Ты, я думаю, уже в Ленинграде, решил написать тебе. Книжки мои где-то в типографии. Полторы тысячи мигом улетели, более того, я на них проехал как бы две лишние остановки, имею долг 1800 рублей. Зато мне сшили сюртучок из кожи покойного дяди Кирилла, еду за ним в субботу.
Доходят из Ленинграда печальные новости, я очень близко принимаю к сердцу все это, Марамзина жалко[11].
В Таллине нет политики, нет эмигрантов, и даже нет евреев. Они говорят по-эстонски, носят эстонские фамилии, а в русских компаниях не ощущаются
Твой Сергей.
11
Милая Люда! Читаем с Игорем (Ефимовым. — Л.Ш.) твое грустное письмо. Издалека судить о твоих обстоятельствах невозможно. Думаю — жизнелюбие, юмор, романтизм — интернациональны, подобно скепсису, глупости и унынию.
А значит, все будет хорошо. Мне показалось, что Катя Штерн[12] ассимилируется живее и свободнее, а это для тебя самое главное.
Непривычно мне тебя утешать и подбадривать. Всегда было наоборот. В апреле ухожу из «Костра»[13]. Перспективы туманные. Психически все очень меняется. Ваш отъезд приблизил далеких людей. Игорь Ефимов снисходит до М., я — вообще черт знает до кого
Из жизненных сумерек выделяются какие-то тривиальные факторы. Всю жизнь я дул в подзорную трубу и удивлялся, что нету музыки.
Прости мне этот громоздкий метафорический выпад.
Твой Сергей
12"
"7 декабря
Милая Люда!
Благодарю за содержательное письмо. Теперь американскую жизнь я представляю себе ярче, чем нашу. К миллионершам, тобой впечатляюще живописуемым, проникся негодованием.