В тот же день шпион был вынужден записаться на курсы иностранных языков.
— К сожалению, прием окончен, — сказала директриса.
— Я вас очень прошу, — настаивал Джон Смит.
— Заходите через год.
— Я не могу так долго ждать. Мне бы «Сагу о Форсайтах»…
— Так и быть, — сказала директриса, — сделаем исключение. Давайте проверим ваши способности. Повторяйте за мной: «Май нэйм из Джон Смит». Ну, что ж вы растерялись? «Май нэйм из Джон Смит».
— Провал! — воскликнул Джон Смит и надкусил ампулу с ядом.
Стены отшатнулись, пол рванулся из-под ног, разведчик упал, и сознание оставило его, не прощаясь.
Директриса, проливая воду, старалась привести его в чувство, кто-то звонил через коммутатор в «Скорую помощь», через весь город под вой сирены летел малолитражный автобус с крестом на борту, люди в халатах тащили носилки по лестнице…
Шпион не подавал признаков жизни. Душа рассталась с ним без горечи и с облегчением, как женщина, уставшая от мук.
Разведчик лежал на гладком холодном столе, закинув подбородок.
Наконец вошел профессор. Он склонился над Смитом, стиснул его запястье, как тренер по дзюдо в центральной оперативной школе, затем твердым и уверенным голосом поставил диагноз:
— Острый катар верхних дыхательных путей!
От изумления Джон Смит немедленно пришел в себя.
— Этого не может быть!
— Вы сомневаетесь в моей компетентности? — усмехнулся профессор. Затем он достал чистый бланк, поставил на нем какую-то закорючку в виде перевернутого китайского иероглифа и сказал:
— Вот рецепт.
Он уже двигался к следующему больному так стремительно, что расстегнутый белый халат за его спиной летел, как шлейф.
Джон Смит сунул рецепт в карман и, шатаясь, побрел домой.
Шло время. Солнечное лето, шурша и остывая, катилось к сентябрю.
Джон Смит и Надя обедали в молочном буфете.
"Разведчик шел к столу с подносом в руках. Он молча смотрел на жену и улыбался.
Она сидела у окна, и предвечерние лучи касались легких ее волос.
— Неужели ты ничего не заметил? — вдруг спросила Надя.
«Наследил!» — подумал Джон Смит и огляделся, нет ли «хвоста».
— У нас будет ребенок, — сказала Надя.
Качнулись на подносе молочные бутылки, со стуком покатились крутые яйца, дрогнул студня брикет.
— Надья! — воскликнул разведчик.