Эх, у Прасковьи муж водитель,У Натальи муж завмаг,У Татьяны укротитель,У меня — идейный враг.Эх, прилетел он из НебраскиНа советские луга,Но зато какие глазкиУ идейного врага.Эх, не шуми под ветром, поле,Не дрожи, кленовый лист,Ох, ты, дроля, милый дроля,Почему ж ты не марксист?..До вечера Боб Кларк ждал у ворот на лавочке, но Джон Смит так и не появился.
Боб Кларк расстегнул пуговку на вороте, снял пиджак и задумался. Потом он рассеянно откусил кусок сливочного мороженого и внезапно съел его целиком.
— Что же делать, — опомнился шпион, — как же я теперь без мороженого? Один в незнакомом городе.
Так он и сделал.
Наутро Джона Смита вызвал к себе полковник Громобоев. Он шагал по кабинету, задорно напевая:
Я суровый контрразведчик,Не боюсь глубоких речек,Не боюсь высоких крыш,А боюсь я только мышь!Джон Смит вошел.
— Кто вы такой? — спросил полковник.
— Майор Джон Паркер Смит, сотрудник американской разведки.
— Люди делом занимаются, а ты?..
— Я больше шпионить не буду, — сказал Джон Смит.
— Почему это вдруг?
— Мне надоело.
— А много ль ты успел набедокурить? — спросил полковник.
— Да как вам сказать, порядочно. Месяц назад в ресторане стул опрокинул, шуму было. Потом как-то раз за автобусом бежал, толкнул старушку. Стукнула она меня кошелкой по спине, но ничего, отлежался. Вот, кажется, и все.
Полковник задумался. В кабинете тикали часы. По карнизу шумно прогуливался голубь.
— Ладно, — сказал наконец Громобоев, — можешь идти.
— То есть как? — не понял диверсант.
— Ты свободен. Коллектив благодари. Химчистка № 7 берет тебя на поруки.
Бывший шпион недоверчиво взглянул на офицера, но тот с улыбкой кивнул ему и придвинул к себе бумаги, давая понять, что разговор окончен.
Джон Смит попрощался дрогнувшим голосом, направился к дверям, потом вернулся и сказал:
— Гражданин полковник, мне стыдно злоупотреблять вашим благородством, но один вопрос не дает мне покоя.
— Какое именно? — спросил Громобоев.
— Да так, — ответил Джон Смит, — волчишка небольшой. Нельзя ли о нем позаботиться? Приобщить к созидательному труду?
— Ну, что ж, — сказал полковник, — будет какой-нибудь склад охранять.
— Вы понимаете, какая штука, — возразил недавний диверсант, — он у меня вообще-то работник кабинетного толка.
— А как по характеру?
— Тонкий лирик со склонностью к унынию.