- Я тебя обожаю, Рианнон! Что мы едим на этот раз?
- Солянку, - я взяла у них корзины с красным папоротником и убрала в сторону. – Мойте руки и за стол.
Ложка сметаны, петрушка и долька лимона украсили каждую тарелку, и минут десять ни от кого не было слышно даже слова. Все стучали ложками и восторженно вздыхали.
- Храни тебя вся божья рать… - прошептала госпожа Розмари, откидываясь на спинку стула. – У тебя, дитя, золотые руки. И вот еще что… Сегодня мы с Кетти кое-что смастерим для тебя, и, уж поверь, даже пристоли не скроют твою внешность лучше!
Этой ночью мы с Риви долго разговаривали, устроившись на одной кровати, чтобы не разбудить Летицию.
- Я очень переживаю за тебя, - прошептала сестра. – Может, уйдем отсюда? Если ты скажешь, я пойду за тобой!
- Да куда же мы пойдем? – улыбнулась я, и мы взялись за руки. – Если постоянно куда-то бежать, можно попасть именно в те руки, от которых бежишь.
- Но ты уже в этих руках! – воскликнула Риви и испуганно посмотрела на Летицию, но та лишь сладко потянулась и перевернулась на другой бок.
- Не правда, я всего лишь поработаю на его кухне, а это разные вещи. Думаешь, герцог станет присматриваться к какой-то там поварихе? – я старалась говорить как можно беззаботнее, тем самым успокаивая и себя. – Быстренько научу его повара готовить несколько блюд и все – я свободна!
- Будь осторожнее, прошу тебя! – Риви крепко обняла меня и тяжело вздыхая, вернулась в свою кровать.
Да уж постараюсь… Выбора у меня все равно не было.
Экипаж герцога прибыл за мной рано утром и, попрощавшись со всеми, я отправилась в свое опасное путешествие, прикрыв лицо пристоли. Но это было не единственной уловкой, скрывающей внешность. Госпожа Розмари сдержала свое обещание, и они с Кетти пошили мне за ночь шикарные накладки, набитые мелкими опилками. Они делали все мои выпуклые места, еще более внушительными. Это были панталоны с двумя «подушками» и две «груши», висевшие на шее, как боксерские перчатки, отчего моя и без того пышная грудь стала просто невероятной.
Госпожа Розмари предупреждала, что грядет еще две рундины ненастья и, выглянув в окошко экипажа, я заметила, что на горизонте потемнело и нахмурилось небо. Старый лес, будто затаил дыхание, ожидая разгула стихии, и его звонкая, щебечущая до этого чаща, настороженно притихла.