Большие раскидистые деревья тихо покачивались на ветру. Первое утреннее солнце мягко освещало подъездную аллею. По гравийной дорожке брел садовник Ив с большими ножницами.
– Мать, – раздался за спиной голос Аркашки, – нам пора.
Я проводила детей до гаража и, свистнув Снапу, погуляла по саду. Нет, в раннем подъеме есть своя прелесть. Но пора и остальным вставать.
Я вошла в Машину комнату и попыталась откинуть одеяло. Не тут-то было. Пятидесятикилограммовая тушка Банди даже не пошевелилась.
– Банди, Луи готовит блинчики на завтрак.
Услышав волшебное слово «блинчик», Банди моментально подскочил и понесся на кухню. Я села к Марусе на кровать:
– Утеночек, пора вставать, скоро в лицей.
Трехпудовый утеночек со вкусом потянулся и выставил из-под одеяла ножку 38-го размера.
– Мамулечка, может, сегодня один денечек пропустим, ну только один?
– Нет, солнышко, невозможно, и потом сегодня приезжают Оксана и Дениска.
Машка издала вопль и кинулась к шкафу:
– Деня едет, ура! Что бы такое надеть? Может, джинсы с блестуном?
Толстенькая Маруся не испытывала никаких комплексов по поводу своей фигуры и без тени сомнения натягивала на себя все, что хотела.
– Что новенького, – спросила она, – у нас ночью пожар был? Кто это до трех утра визжал в кабинете?
– Ничего не слышала, помнишь Анну Михайловну Петрову?
Наташка рассмеялась:
– Разве можно забыть нашу завкафедрой? Тот еще фрукт гнилой, помнишь, как она талон на утюг не дала?
Мне стало смешно, и я рассказала Наташке все подробности телефонного разговора.
– Гони его отсюда, нужен нам тут ее сынишка, наверно, такой же высокомерный тип, как мамулька.
Утро покатилось в повседневных хлопотах. Сначала, бесконечно ноя о тяжелой судьбе младенца, уехала в лицей Маруся. Я с опаской смотрела, как она выкатывает из гаража мотоцикл и напяливает шлем. Охотнее всего запретила бы ей пользоваться этим кошмарным видом транспорта, но что поделаешь, если права на вождение можно получить уже в 14 лет, а площадь перед лицеем забита этими железными конями.
– Ну что ты возишься? – сказала я в сердцах.
– Сейчас, сейчас, – пропыхтела девочка, дергая какие-то ручки, – что-то у этой гадкой машины стали барахлить тормоза.