Перед ней лежал старинный хирургический атлас с роскошными картинками."
"– Какая прелесть, – закричала подруга, – какая очаровательная книга! Нет, ты только посмотри на этот кишечник!
И в полном экстазе стала тыкать мне под нос изображение какого-то гигантского червя.
– Нет уж, не желаю смотреть на всякие гадости.
– Это не гадости, – оскорбилась Оксанка, – это твое внутреннее устройство. И где только Лу раздобыла такую прелесть?
Выяснилось, что на прошлой неделе неизвестный вандал опять залез в дом Роуэнов. Проник в прачечную, разбросал там все, что мог, и отправился в библиотеку.
– Я даже не знала, что у нас есть такая редкость, – тихо рассказывала Луиза, – наверное, его когда-то приобрел дедушка, как и остальные книги, папа практически ничего не покупал. Мне эта анатомия ни к чему, а мадам Оксане интересно.
Не просто интересно, а очень интересно. Моя ненормальная подруга моментально исчезла из комнаты со словами:
– Пойду Деньке покажу.
Мы с Луизой уселись поудобней и принялись смаковать кофе с пирожными. Когда я доедала третий эклер, в гостиную вихрем ворвалась возбужденная Наталья.
– Послушай, поди сюда! – закричала она, не обращая внимания на гостью.
– Что случилось?
Не говоря ни слова, Наташка поволокла меня за руку на второй этаж и поставила перед пустой стеной в коридоре.
– Гляди!
– Куда, здесь же ничего нет.
– Вот именно, ничего, а где Ван Гог?
Изумительно чистая стена, а правда, где Ван Гог? Неужели? Одна и та же мысль одновременно вонзилась в наши головы.
– Сироты, уезжая, ухитрились нас обокрасть. Но как им удалось протащить полотно через таможню?
– Подумаешь, труд, – возмутилась вошедшая Оксанка, – свернули трубочкой и сунули в чемодан.
– Нет, это невозможно, – возразила Наталья, – весь багаж просвечивается, и картину сразу увидят. Скорей всего всучил кому-нибудь из консульских, а те провезут в дипломатической почте.
– Да, он в консульство ходил в пятницу, – вмешалась я, – а Ван Гог в воскресенье еще висел, значит, он снял его прямо перед отлетом.
– Гроб, – внезапно сообразила Оксанка, – вот почему лысый боров хотел вскрыть гроб, чтобы спрятать украденное. Ну кому придет в голову проверять последний приют бедной российской туристки. В Москве тоже не станут досматривать. Бьюсь об заклад, он рыдал на таможне и хватался за сердце, рассказывая о кончине любимой мамы.
Она подала мне трубку:
– Позвони-ка ворюгам.