— С кем-то неправильно, а с кем-то вполне допустимо, так что ли? Двойные стандарты? Или вы решили всех перепробовать… — и тут же затыкаюсь, ощущаю жгучую боль на щеке. А звон от пощечины все еще стоит в ушах.
— А это вас не касается, ясно? — держится за запястье Варя. — Хамить будете своему экипажу, Владислав! — чеканит каждое слово девушка. — Спасибо, что подвезли! — скидывает китель и выпрыгивает из машины, громко хлопнув дверью.
Ну и черт с тобой! Так и хочется крикнуть ей вслед. Подумаешь!
И не жду, когда девушка скроется за дверью подъезда, срываюсь с места и лечу домой.
Но дорога до дома оказалась дольше, чем я предполагал. На улице ливень разошелся на всю мощь, барабаня крупными каплями по крыше и закрывая плотной стеной обзор так, что дальше своего носа вообще ни черта не видно. Даже приходится остановиться на время, чтобы переждать, когда ливень хоть немного успокоится. Разбиться в лепешку в мои планы сегодня не входило. Впереди еще разборки с зарвавшимся родственничком.
Глава 24. Влад
Домой захожу в полном раздрае. Вот думал все, она… а на деле Варя оказалась такая же, как все, мать твою. Это только взгляд невинный и задушевные речи по полночи у костра, а сама из себя мало что представляет. Охотница, твою бабушку.
— Папа, — выбегает встречать меня Одуванчик, чем вызывает улыбку, несмотря на плохое настроение. — Пап, ты не представляешь, где мы были! — чуть ли не прыгает и не хлопает в ладошки мой ребенок. Да с таким воодушевлением, какого я давно от нее не замечал.
Но мне нужно сначала все выяснить с Никитой. Чтобы знал свое место этот…
— Не хочешь порадоваться за ребенка? — тут же появляется Ромео недоделанный.
— А ты не хочешь рассказать, какого черта лезешь к ее учительнице? — сбавляя тон, говорю я и тыкаю в него пальцем. — Сказал же, не лезь.
— Варя сама предложила, и я не мог ей отказать, — выдает парень, а Ася стоит и слушает наш разговор, переводя взгляд с меня на своего непутевого дядю и обратно.
— Сама? Так я тебе и поверил! — хватаю его за грудки, слегка встряхивая.
— Это она тебя так? — смотрит на мое лицо и явно говорит о красном следе на щеке. — Что ты ей наговорил? — желваки заходили на его лице.
— Тебя это не касается, — отвечаю в тон брату.
— Значит, за дело получил, — и отталкивает меня.
— Пап-пап! — тут же вешается на мою руку ребенок. — Пап, это я сказала Варваре Дмитриевне, что мне нравятся лошади и просила тебе не говорить.