Это был еще тот ад: шум, гам, все куда-то бегут, стригут, красят, ругаются, заплетают, завивают…"
"Попроси ее кто подробно рассказать, будет послан далеко-далеко и нецензурно.
– Ура! – счастливая Маринка прижимала к груди парочку дипломов и сертификаты. – Мась, это нужно отпраздновать!
– За твой счет, – поставила условие Маша, и они отправились в кафе, где к ним присоединились Маринки коллеги. Было весело.
А утром вот нет, потому что легла так поздно, что было уже рано. День на работе прошел в режиме автопилота: когда тело действует, а мозг спит.
Она вообще любила яркую одежду, психоделические принты и всякие интересные украшения. А еще лопать пузыри из жвачки. Отвратительная привычка, сформировавшаяся в качестве протеста.
Из-за Маринки пришлось поменяться сменами, так что следующего выходного она ждала как никогда.
– За окном идет дождь, а у нас идет концерт, – шутил куплетист в старом фильме, включенном на планшете.
Машка повернулась к окну – там тоже заливало.
– И у нас идет дождь, – ответила Велюрову, будто он мог ее услышать. – Как будто и не лето.
Лило второй день, было холодно и на улицу выходить желания не наблюдалось. Тем более сегодня выходной. В честь чего Маша надела кигуруми-белку. Отличный костюм, теплый, с карманом на животе. Там вечно сложены жвачки и конфеты. Даже натянула на ноги тапки-зайцы. Вид получился очень своеобразным, зато тепло.
Мать опять упорхнула устраивать личную жизнь с очередным “идеальным мужчиной”, так что нравоучений не будет.
Да если так посмотреть, то старше в их доме как раз Маша, в свои двадцать шесть все еще не повесившая на мать обременение в виде ребенка, как когда-то ее поручили бабушке. Так что кигуруми – это просто ерунда по сравнению со стремлением получше пристроиться и ранней беременностью.
На философские размышления Машку сподвигло мытье посуды, занятие нудное и нелюбимое, но необходимое. Котлет она нажарила, в холодильник убрала, подливку к ним приготовила, осталось убрать кухню и можно завалиться на диван, прихватив планшет и горячий шоколад.
Синоптики угрожали дождем еще два дня, потом обещая потепление. От мысли, что завтра тащиться на работу под холодным дождем и ветром, Машка зябко вздрогнула. Носа из-под одеяла бы не высунула!
Но кто-то должен ходить на работу, пока у мамы длится очередная влюбленность, которая опять сменится разочарованием. Проходили, знаем.