Несколько раз она звала меня к себе в спальню, чтобы я учуял, убедился лично.
— Учуял? — спросила баба Марфа."
"— Да. — Фон Лангер кивнул. — Я человек науки, но с некоторых пор начал верить в иррациональное. Во многом благодаря тетушке Ханне. Она обладала удивительным даром рассказчицы — ей невозможно был не верить. К тому же… — он на мгновение замолчал, а потом продолжил: — после пробуждения от кошмаров не только волосы ее пахли дымом. Постельное белье было в подпалинах, как если бы на него попали искры от костра.
— Нет, не представляю. — Баба Марфа покачала головой, но Стеша знала, что она понимает, о чем говорит фон Лангер.
— Может быть, именно из-за этих кошмаров тетушке все время хотелось пить. В ее комнате стояли графины с водой, но она рвалась к пруду. Признаюсь, мне было немного неловко, когда она пыталась напиться прямо из него. — Улыбка фон Лангера сделалась смущенно-неискренней. — Она их боялась.
— Кого? — спросила Стеша, невольно прерывая этот странный монолог. На самом деле ей следовало бы спросить, кто такая эта тетушка Ханна и какое отношение она имеет к бабе Марфе.
Прежде чем ответить, фон Лангер посмотрел на нее долгим и очень внимательным взглядом. Наверное, после небольшой тренировки у него тоже получилось бы превращать воду в лед. Или живого человека в соляную статую.
— Я вижу, юную фройляйн очень интересует предмет нашей беседы. Ей тоже снятся странные сны?
— Мне?! — спросила Стеша с таким искренним недоумением, что преподаватель театрального кружка мог бы ею гордиться.
— Можете называть меня Герхардом. Мне будет приятно.
— Кого она боялась? — спросила баба Марфа скрипучим, неживым каким-то голосом.
Фон Лангер отвел взгляд от Стеши, и она только сейчас поняла, что дышала все это время вполсилы.
— Тетушка Ханна говорила, что он один из этих страшных существ. Один из угарников. Именно после его ночных визитов она была особенно плоха.