— Я прощен? — спросил Гордей, не спеша вставать с колен.
— Я обещаю подумать.
— Благодарю вас! Чаю?
За чаем они разговаривали на безопасные темы, не затрагивая больше ничего болезненного и важного для них обоих. Мари хотела знать, как Гордею удалось найти тело мальчика. И он рассказал правду. Эта правда была удивительной, но Мари верила каждому его слову.
— Я чувствую болото, Маша. — Да, теперь он называл ее Машей, иногда срываясь на «ты». — Понимаю, что звучит это странно, но так было с самого детства.
— Как вы его чувствуете?
Мари казалось, что она уже знает ответ. В ней самой уже тоже рождалось это хрупкое чувство узнавания: словно когда-то раньше она знала о болоте все, а потом забыла.
— Не знаю. — Гордей пожал плечами. — Может быть, это просто врожденные навыки следопыта. Никогда не задавался таким вопросом. Я просто знаю, где на болоте безопасно, где его красивейшие уголки и как до них добраться.
— Вы мне покажете?
— Что?
— Эти красивейшие уголки.
— Маша, это опасно.
— Но вы только что сказали, что знаете, как до них добраться.
— Я готов рисковать собственной жизнью, но не вашей.
— Тогда и своей не рискуйте, — попросила она тихо.
Он молча кивнул в ответ.
— Просто опишите мне эти места.
— Я покажу!
Гордей встал и вышел из гостиной. Вернулся он через пару минут с большим альбомом для зарисовок, положил его перед Мари и сказал:
— Не судите строго. Врач из меня куда более толковый, чем художник."
"Он лукавил! Несомненно, у него имелся художественный дар. Акварели, которые разглядывала Мари, были прекрасны. Впрочем, как и то, что было на них изображено. Мари и подумать не могла, что болото может казаться бескрайним морем с плавающими по его поверхности изумрудными островами, что на одном из этих островов есть маленький домик или что в болоте может жить рыба.
— Могу я забрать это себе? — спросила Мари, кончиками пальцев касаясь рыбьего хребта.