Ее топик сам собой сползает до пояса, открывая маленькую грудь, которую с урчанием терзает Никита, перекатывая крупные соски во рту, словно ягоды. Юбка тоже задрана на талию, а трусики помогает стащить Макар, мимолетно проверив ладонью между ног, достаточно ли их девочка мокрая.
Девочка очень, очень мокрая.
Марусю всю потряхивает, когда Макар отдоходит на несколько секунд и возвращается с бутылочкой кокосового масла.
Он прижимается к ее спине, разводит бедра и осторожно поглаживает подушечкой среднего пальца туго сжатое колечко ануса.
— Расслабься… — жарко шепчет он на ухо, и в этот момент палец медленно проникает внутрь на одну фалангу. — Ты же знаешь, все будет хорошо.
— Хорошо? — выдыхает Маруся, обернувшись к нему.
— Очень, — обещает Никита, подхватывая ее под бедра. — О-о-о-о-очень…
Внутри нее уже два пальца Макара, медленно и тщательно растягивающих и смазывающих ее попку. Она уже знает, что он не причинит ей боли, но все равно каждый раз напрягается и дрожит в ожидании острого и чуть-чуть запретного удовольствия.
Только в этот раз все немного иначе.
— Давай, — говорит Никита, удерживая ее на весу и елозя подрагивающим от нетерпения членом по влажным раскрытым лепесткам. — Одновременно.
— На руках? — Макар с непристойным хлюпаньем вынимает пальцы из ее отлично смазанной задницы.
— На руках.
Держать ее вдвоем им совсем несложно — в конце концов, они почти подняли ее машину с ней же внутри. А вот одновременно натягивать сразу на два максимально возбужденных члена требует немало усилий.
— Тшшш… тихо, — шепчет Макар. — Потерпи. Еще чуть-чуть.
— В тебе слишком тесно для нас двоих, — жалуется Никита, прикусывая ее губу и напрягая мышцы так, что вздуваются бицепсы.
Маруся пытается прикусить его плечо, но мускулы тведые как камень, поэтому ей остается только слизывать катящиеся по ним капельки пота и тихонько поскуливать от слишком сильных ощущений. Это еще не боль, это уже не удовольствие. Это — вызов, испытание, высшая точка того, как она может отдать себя им.
Последнее движение они делают одновременно, входя в нее до упора и закатывая глаза от непривычных крышесносящих ощущений.