Никита достал ноутбук, огромные наушники и погрузился в кровавую стрелялку. Бродившая на цыпочках как тень по дому Маруся то и дело вздрагивала от его воплей:
— Куда ты лезешь, рачило! Клешни на войне оторвало? Ты, бля, в экран смотри, а не за тем как твоя бабка трусы меняет!
И сбегала во двор, подальше от компьютерных баталий.
Она плавала в бассейне, валялась в гамаке, читала книгу, сидя в беседке, то и дело бросая взгляды то на мансарду, то на дорожку, ведущую к лесу. Но Макар не возвращался, а Никита даже не спустился пообедать.
Маруся вертела в руках телефон, превратившийся в «кирпич», и не знала, почему на душе так отчаянно скребут кошки. От того, что близнецы были такими офигенными любовниками, в ее жизни ничего не менялось. Даже подумать было странно о том, чтобы отказаться от всего продуманного будущего с карьерой в лучших научных институтах мира ради…
Чего?
Вот именно.
Макар вернулся, когда уже стемнело — приехал на виляющем велосипеде с погнутыми спицами.
Это его нисколько не заинтересовало.
Стихли вопли из мансарды, зажегся и погас свет, грохнула музыка, но, проорав что-то незнакомое, тоже затихла.
И все.
Луна выкарабкалась из-за зубчатого елового леса, а к ней так никто и не пришел.
Она давно не читала книгу, только сидела, обняв колени и прислонившись к ним щекой.
Совсем не хотелось терять оставшиеся летние дни, которые они могли бы провести вместе и получить еще немало удовольствия. В конце концов — ну разъедутся осенью, что за беда? Они друг по другу не скучали годами, неужели немножко секса все так кардинально изменило?
Она, конечно, лукавила даже наедине с собой.
Это давно был не просто секс.
Но…
В ночной тишине она на цыпочках вышла из беседки, прошла по темному дому и поднялась по лестнице, стараясь, чтобы не скрипнули ступени.
Ну или притворялись.