— У тебя морда кетчупом измазана! — злобно фыркнула Маруся, уходя от ответа.
По правде говоря, у нее даже яичница не каждый раз получалась — то сырая, то горелая, то пересоленная. Но, к счастью, в наше время можно было просто заказать доставку кофе с круассаном и не париться.
— Ну так вытри, — Макар выставил морду вперед и кивнул на салфетки.
Маруся закатила глаза, но какие-то отголоски материнского инстинкта вынудили ее таки взять салфетку и убрать пару засохших капель кетчупа с его щеки. Так непривычно было чувствовать под пальцами шершавую щетину — она ведь помнила тот месяц без родителей, который они провели втроем.
Ей было уже восемнадцать, можно было доверить несовершеннолетних обормотов — так считали родители.
Обормоты же воспользовались свободой и дома практически не появлялись — разве что поздним утром, чтобы завалиться спать. Проснуться, позавтракать, чем придется — и снова унестись по своим делам.
Маруся пыталась жаловаться папе и мачехе, но тем было не до четырнадцатилетних балбесов.
"— Что с ними может случиться? — говорила Лана. — Взрослые уже лоси. У тебя-то все в порядке?
Однако случилось.
Как-то вечером рядом с их домом остановился раздолбанный грузовичок из ближайшей деревни. Такого количества вонючих выхлопных газов этот поселок не ощущал, наверное, даже когда на стадии постройки сюда съезжались самосвалы и бульдозеры.
Из кузова вывалились близнецы — Макар хромал, Никита придерживал плечо рукой и болезненно морщился. Оба были щедро разукрашены кровоподтеками, а когда-то белые их футболки — залиты кровью.
Маруся отчетливо помнила, что в тот момент больше всего хотела уметь падать в обморок по заказу, как нежные девицы прошлого.
Но — увы.
— Не смей матери звонить! — сразу предупредил ее Никита, и тогда она впервые увидела его фирменный холодный взгляд. — Иначе сильно пожалеешь.
— Это только выглядит страшно! — «успокоил» Макар. — Сейчас умоемся и все будет в порядке.
Умыться не хватило. Под грязью обнаружились куда более серьезные последствия.
— Не умеете драться — не лезьте! — шипела Маруся, от души поливая их антисептиком. — Наконец-то хоть кто-то выдал вам все заслуженное!
Они даже не огрызались — не только потому, что, сжав зубы, терпели ее первый шаги в роли медсестры. Но и потому, что она ругалась, отмывала кровь с их физиономий и рыдала одновременно.