Гладить ладонями, чувствуя под пальцами тонкие косточки ребер и цепочку позвонков на спине. Тонкая талия манила плавным переходом в бедра, и его руки на них казались чем-то преступным. Она же такая маленькая, такая тоненькая… Страшно сломать.
Он примерился… и сразу начал с разогревающих движений. Маруся пискнула, когда ладони легли на голени и лодыжки с уверенной силой разминая мышцы. И — успокоилась.
Никита действительно делал массаж — может быть, не такой уж профессиональный, но чувствовалось, что он старается принести пользу, разогреть ее и расслабить, глубоко проработать зажимы.
Она попробовала протестовать, когда его руки принялись разбирать ее позвоночник по косточкам, но он только шикнул и звонко шлепнул, чтобы не выступала.
Полотенце довольно быстро сползло сначала набок, потом вообще куда-то делось, потому что проминать мышцы бедер и не затрагивать ягодичные Никита не мог, а Маруся не успела возразить, потому что изо всех сил старалась не заорать.
Он снова прошелся от голеней к бедрам, к ягодицам, пояснице и спине — мышцы горели огнем.
И тут Маруся почувствовала, как на ее тело легла еще одна пара рук. Нежно обняла ступни, чуть пощекотав чувствительную кожу.
Она оглянулась — и поймала улыбку Макара, который пристроился с другой стороны топчана.
— Я тоже умею, — сказал он. — Расслабься.
Он был мягче и спокойнее. Где Никита разжигал пожар — он его тушил. Следовал за братом, разглаживая и расслабляя те места, где тот промял мышцы до самых костей.
А потом они стали чередоваться. Сначала нежные поглаживания Макара — потом глубоко проминает Никита. От четырех рук, непредсказуемо касающихся ее тела, Марусю совсем унесло. Конечно, частично был виноват и алкоголь.
Голова плыла, она давно не различала отдельные прикосновения близнецов. Все ее тело было послушным куском теста в их руках, которое они месили, шлепали, гладили, собирали и растягивали, как им хотелось.
Когда чьи-то пальцы в очередной раз уже то ли жестко, то ли мягко — она не разбирала! — смяли упругую попу, Маруся сначала просто длинно выдохнула, а потом застонала, когда сладкая боль растеклась по мышцам.
На мгновение оба брата замерли, переглянувшись.
Невозможно было оставаться равнодушными к таким стонам.
К счастью, глаза Маруси были закрыты, и она не видела, как топорщится полотенце на бедрах Макара и с какой мукой на лице поправляет что-то в джинсовых шортах Никита.