Положил ладонь на бедро, слегка сжал пальцами и наклонился, касаясь губами шеи сзади и чувствуя мурашки, разбегающиеся от его поцелуя.
Никита тем временем уже покусывал мочку ее уха, обхватив другое бедро длинными пальцами.
Маруся сидела между ними, как завороженная, словно кролик в свете фар — позволяя им это. И только глубоко дышала, прикрыв глаза и чувствуя идущую изнутри дрожь.
— Оргазм был с Андрюшей? — продолжил пытки вопросами Никита.
— Нет! — она резко выдохнула. — Хватит уже спрашивать! По условиям всего один вопрос!
— Но ты же отвечаешь… — прошептал он ей в самое ухо.
Их руки, лежащие на ее бедрах, синхронно развинули их — чуть-чуть.
Маруся всхлипнула.
Чьи-то загорелые руки осторожно отобрали у нее подушку-щит.
А потом горячие пальцы нырнули под короткую пижамную курточку, чтобы коснуться живота.
Макар подул на ее шею сзади, заставив задрожать.
— Первый раз был с нами? — вкрадчиво спросил Никита.
— Да! — то ли злость, то ли отчаяние в голосе.
Он присвистнул.
Макар цокнул языком.
— Понравилось? — с интересом спросил он.
Маруся закрыла руками лицо, но спрятаться от двух змеиных голосов, вливающих яд ей в уши, это не помогало.
— Правду, Маруся! — потребовал Никита, прикусив мочку ее уха. Его рука нагло погладила ее внутреннюю часть бедра, а потом легла между ног, вдавливая мягкую ткань пижамных штанов в чуть приоткрытую влажную щель.
Маруся попыталась набрать в легкие воздуха — не получилось. Попыталась еще раз, чувствуя, как разгорается внутри еще не утихшее со вчерашнего, с позавчерашнего дня пламя.
— Да-а… — выдохнула она и Никита счел это ответом.
— Как так вышло, что секс у тебя был, а оргазма не было? — он не собирался оставлять ее в покое. Не сейчас, чувствуя под пальцами, как увлажняется ткань и становится горячее плоть под ней. — Андрюше твоему рассказать, как это делается?
— Он знает! Просто…
Она потеряла мысль. Немудрено, когда сосков сначала осторожно, а потом все более нагло коснулись пальцы Макара.
Маруся сидела между двумя сводными братьями с обнаженной грудью, один из них гладил ее между ног, а другой облизывал и прикусывал шею, от чего тело ее сотрясала неутихающая дрожь.
— Рассказать и показать… — пробормотал Никита, сжимая пальцами ее сосок, упругий и твердый.