Один из братьев вжимается в ее тело, зажав между ног ее бедро и зарывается лицом в светлые пушистые волосы.
Другой обходит сзади, отводит локоны в сторону и касается губами ямочки на затылке.
— Ночью… — шепчет он ей на ухо, и его голос сливается с шелестом дождя
— За городом… — хрипотца в голосе второго словно царапает ее изнутри.
— Без света…
— И соседей…
— Ничего… — он легко сжимает зубами кожу у нее на загривке, и Маруся крупно вздрагивает, покрываясь мурашками.
— Не считается… — другой гладит ее ладонью, и ладонь не может отличить где шелк, а где ее кожа.
Она просто вся гладкая, перетекающая, на вкус как летняя ночь, пахнущая дождем и свежестью.
— Что было в деревне — остается в деревне, — говорит первый, откидывая ее голову назад, себе на плечо и касаясь губами губ.
Его дыхание пахнет вином и карамелью — так Маруся узнает, что это Макар.
Никита отстраняет его и сам накрывает ее губы своими, добавляя ноту свежей мяты.
Сначала он пробует ее лишь слегка, будто надкусывая пухлые розовые губы. Но коснувшись их раз, другой — на третий присасывается к ним, врываясь языком между зубов, и пьет ее дыхание, захлебываясь, жадно и нетерпеливо.
Макар опускается на одно колено, подцепляет пальцами резинку чулка и скатывает его по ноге, следуя за ним по всей длине поцелуями сначала вниз, а потом вверх.
Поднимаясь, он плечом отталкивает брата и обнимает лицо Маруси ладонями, тоже впиваясь в ее рот жадно и горячо.
Они зажимают ее с двух сторон, нетерпеливо отталкивая друг друга.
Их руки соревнуются за место на ее тонкой талии — и хватает не всем.
"Их ширинки, распираемые звенящими от наполненности кровью членами трутся о ее бедра.
Она накрывает их ладонями, сложенными лодочкой, словно ловит экзотических птиц, нажимает на упругую твердость под жесткой джинсовой тканью. Дрожащими пальцами пытается расстегнуть тугие пуговицы, но не справляется — и близнецы на мгновение прерывают ласки, чтобы помочь ей.
Железные молнии разъезжаются под напором изнутри, выпуская два крепких абсолютно одинаковых члена, и Маруся одновременно сжимает их руками.
Синхронный тройной выдох и одинаковая дрожь, охватывающая всех троих, толкает их друг к другу.
Она чувствует биение пульса в горячих упругих стволах, проводит сомкнутыми пальцами вверх-вниз. Мальчики льнут к ней, дышат чаще — с губ Никиты срывается низкий стон, а Макар прикрывает глаза.
Она смотрит на этих пиратов, хулиганов, братцев-идиотов, которыми теперь может управлять так просто — легким движением руки.